Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

было ясно, что безопасность лагеря была скомпрометирована, и его командир решил, что его следует покинуть, и его заключенные прошли 560 миль до Северного Вьетнама. «Американские военнопленные становились все более важными с политической точки зрения, — вспоминал Кушнер. «Мы знали это. И я думаю, в результате этого они решили перевезти нас в Северный Вьетнам по двум причинам: во-первых, из-за безопасности, а во-вторых, они могли лучше заботиться о нас и могли использовать нас в качестве козыря».

Жизнь на Севере будет намного лучше, уверяли их охранники, и Кушнер хотел им верить. «Тревога не было. Я чувствовал, что так будет лучше. Я знаю, что евреям, садившимся в поезд, говорили, что в Освенциме будет лучше. Но очень хотелось верить. Я знал, что они не собираются меня убивать, потому что они уже могли легко убить меня».

Он и еще пять человек начали свой путь через два дня в сопровождении шести вооруженных охранников; это будет продолжаться пятьдесят семь дней. Шестеро оставшихся американских заключенных последуют за ними через десять дней. Четверо заключенных ВСРВ остались позади.

Каждому мужчине выдали пластиковую простыню; гамак, казавшийся роскошным после столь долгого сна на бамбуковом тюфяке; банка сгущенки и еще одна скумбрии; и десятидневный запас риса. Воду несли в масленке на два галлона; один человек поднял его утром, второй днем.

Они шли по пересеченной местности Центрального нагорья. «Я думал, что умру, потому что мои колени распухли, как волейбольные мячи», — вспоминал Кушнер. Чтобы он не сдался, другой заключенный напомнил ему, как сильно он хочет снова увидеть свою семью. Через каждые десять миль были остановки, «лагеря освобождения», управляемые НФО, которые были не более чем навесами, и более крупные «социалистические лагеря», созданные и управляемые северными вьетнамцами. Однажды их подвезли на русском грузовике, и они были так счастливы, что не идут пешком, что спели «Куда делись все цветы?» пока охранники не остановили их.

Через две недели своего путешествия они пересекли небольшой ручей и присоединились к тропе Хо Ши Мина в Лаосе. Они прошли через район, который накануне ночью был сбит американскими B-52: «Деревья были искривлены и вырваны с корнем, воронки покрывали каждый квадратный дюйм, бомбовые дыры поверх бомбовых дыр», — вспоминал член группы Кушнера. Тем не менее бригады молодых мужчин и женщин, сотни из них, уже работали, ремонтируя дорогу. «Они были совсем как маленькие муравьи», — вспоминал Кушнер. «Это очень впечатлило меня, дало мне ощущение их решимости».

Пока они шли, вспоминал один заключенный, они встречали сотни других путешественников, двигавшихся вверх и вниз по тропе: «молодых и старых, мужчин и женщин, детей и младенцев, мирных жителей и раненых солдат. Некоторые гражданские лица говорили, что едут в Северный Вьетнам, чтобы спастись от жизни при правительстве Сайгона… Мы видели восьмилетнего мальчика с одним глазом, симпатичную восемнадцатилетнюю девушку с отсутствующей рукой и других с ужасным ассортиментом. военных ран. По их словам, они пострадали во время бомбардировок их деревень».

Они также столкнулись со свежими войсками, направлявшимися на юг. Некоторые наносили им удары прикладами винтовок или тростями; другие предлагали конфеты и сигареты. Они прошли мимо отряда из трехсот женщин в форме во главе с женщинами-офицерами, вооруженными автоматами. На путевых станциях, где они останавливались на ночь, любопытные граждане отвечали на вопросы, желая узнать их имена и откуда они.

Северовьетнамские войска сопровождают заключенных ВСРВ, захваченных в Лаосе, на север. Лозунг, которому их научили офицеры, гласил: «Пусть идут к нам, но не возвращаются домой».

«Я стал сильнее по пути», — вспоминал Кушнер. «И наши охранники говорили людям, что я врач, и ко мне подходили беженцы, и показывали мне свои раны или раны. И я бы дал совет. И на самом деле, это был неплохой опыт после того, как первоначальная усталость прошла. В деревне украл форму. Я видел, как он висит на бельевой веревке. Оно было каким-то невзрачным, на нем не было ни звания, ни чего-либо еще. Только брюки цвета хаки и рубашка цвета хаки. Я украл его, сложил и положил в рюкзак».

Каким-то образом они благополучно прошли через район шоссе 9, где все еще продолжалось вторжение ВСРВ в Лаос, и в конце концов достигли Северного Вьетнама, где их и группу только что захваченных пленных ВСРВ погрузили в грузовик и отвезли на север, в прибрежный город. Винь, где они должны были сесть на поезд до Ханоя.

Железнодорожная платформа была заполнена сотнями заключенных ВСРВ, захваченных во время вторжения в Лаос. Кушнера запихнули в товарный вагон вместе с десятками южновьетнамцев. «Я был немного напуган тем, что заключенные, с которыми я был, причинят мне боль, потому что их были сотни», — вспоминал он. «Поэтому я просто остался один. У меня была маленькая фляжка с водой, и я спал на своем рюкзаке. Чтобы пройти сто восемьдесят миль, потребовалось около двенадцати или тринадцати часов, потому что поезд шел очень медленно. Когда мы въезжали в Ханой, я взял свою маленькую форму цвета хаки, которая была вся выглажена, потому что я спал в ней, взял фляжку, вылил ее себе на руки и зачесал волосы назад. И я надел эту свежую форму. А когда я вышел из поезда, меня встретил офицер на джипе. И он просто посмотрел на меня и сказал: «Вы офицер, не так ли? Иди сюда. Я просто очень гордилась тем, что хорошо выгляжу, когда сошла с поезда. А те южновьетнамцы выглядели так, словно провели в поезде восемнадцать часов, а я выглядел лучше. Так что я чувствовал, что у меня есть некоторое достоинство. Было важно иметь это. Поэтому он посадил меня в джип, и они отвезли меня в тюрьму в Ханое, которую мы назвали «Плантация».

КТО ОТВЕТСТВЕНЕН?

Лейтенанта Уильяма Колли сопровождают из здания суда в Форт-Беннинге, штат Джорджия, после того, как его признали виновным в убийстве мирных жителей в Май Лай.

Newsweek задает вопрос, который поглотил страну после приговора.

В течение шестнадцати месяцев ужасы Май Лай продолжали попадать в заголовки газет. Наконец, 29 марта 1971 года в Форт-Беннинге, штат Джорджия, после тринадцати дней обсуждения присяжные из шести офицеров признали лейтенанта Уильяма Колли виновным в убийстве двадцати двух вьетнамских гражданских лиц и нападении с намерением убить вьетнамского ребенка.

Остальные двадцать три офицера и солдата, которым были предъявлены обвинения, были либо