Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

эта медаль так важна, давайте сделаем ее важной. Вот. Вы можете получить его обратно. Закончить войну во Вьетнаме. Что еще там? Ничего другого не было. Я бы не повесил их на стену для своего сына. Это была последняя вещь в мире, которую я когда-либо хотел бы, чтобы мой сын почитал».

Бывший командир вертолетной бригады Рон Феррицци швыряет свои медали. К моменту окончания демонстрации на ступенях Капитолия будет четырнадцать крестов военно-морского флота и за выдающиеся заслуги, сто серебряных звезд и более тысячи пурпурных сердец. Президент Никсон был встревожен уважительным освещением ветеранов по телевидению. «Они действительно убивают нас, — записал Х. Р. Холдеман в своем дневнике, — и у нас нет возможности дать отпор».

«Для меня это было трудным решением, — вспоминал Том Валлели. «Я сделал это из-за неуважительной лояльности. Я гордился своей военной службой. Но я хотел сказать: «Я не думаю, что вы, ребята, так много знаете, американские военные. Я думаю, вам следует еще раз подумать об этом предприятии. И вот, приятель».

«Когда мы выбросили наши медали, — вспоминал Масгрейв, — это привлекло внимание людей, потому что Америка ценит эти вещи. И мы тоже. Вот почему это было так важно».

В первые же дни после протеста ветеранов в столицу двинулись другие группы антивоенных активистов, численность которых составляла от 250 до 500 тысяч человек. Наиболее радикальные из них, консорциум маргинальных групп, называвших себя «Первомайским племенем», пригрозили закрыть город. В течение трех дней они устраивали рейды по всему Вашингтону: блокировали мосты и развязки, били окна, швыряли камни, сжигали машины. Было арестовано около двенадцати тысяч человек — семь тысяч за один день, самое большое количество арестов за сутки в истории Соединенных Штатов.

«Если Ричард Никсон думал, что на этой неделе что-то было, — сказал Ренни Дэвис прессе, когда демонстрации, наконец, подошли к концу, — подождите до следующего раунда. Это только разогрев того, что будет. Это будет продолжаться до тех пор, пока не закончится война».

Но другие протестующие извлекли другие уроки. «Уезжая из Вашингтона, я понял, что вся наша стратегия была ошибочной, — вспоминал Билл Циммерман, — и что мы становились все более и более воинственными в то время, когда все больше и больше американцев выступали против войны, но их отталкивала наша воинственность. Значит, мы поступили совершенно неправильно».

Белый дом сначала был доволен реакцией публики. Сочувствие к ветеранам было в значительной степени забыто перед лицом трехдневных уличных боев. Опросы показали, что 76 процентов американцев одобряют аресты. Но те же опросы показали, что почти такой же процент американцев больше не верит, что им говорят всю правду о Вьетнаме.

Джон Масгрейв вернулся в дом своих родителей в Миссури, не зная, как его встретят. «Я вернулся домой. Мой папа истинно верующий, знаете ли. Но он уже получал угрозы, потому что я выбросил [свои] медали. И это разозлило отца. И вы бы подумали, что я не сделал ничего плохого. Кто-то за пределами семьи издевался надо мной. Он сказал: «Сын, не волнуйся. Это были ваши медали. Вы заплатили за них. Вы можете делать с ними все, что захотите. Они хотят пошалить с нами, они сразятся с нами обоими. Мы встретимся с ними на подъездной дорожке. Вы знаете, эй, папа!»

НА ВОРОВСКОЙ ОСНОВЕ!

12 июня 1971 г. дочь Ричарда Никсона, Триша, вышла замуж за Эдварда Кокса в Розовом саду Белого дома. Свадьба все еще была новостью на следующий день. Но внимание президента привлекла другая история на первой полосе The New York Times.

Статья Нила Шихана была первой частью того, что стало называться «Документами Пентагона» — семь тысяч страниц строго засекреченных документов и исторических повествований, тайно составленных по приказу бывшего министра обороны Роберта Макнамара, который надеялся, что что изучение процесса принятия решений, которое привело Соединенные Штаты к столь глубокому участию во Вьетнаме, поможет будущим политикам избежать подобных ошибок.

Две копии отчета хранились в штаб-квартире RAND Corporation в Вашингтоне, в которой Дэниел Эллсберг, один из тридцати шести авторов исследования, работал аналитиком. Эллсберг когда-то поддерживал войну; он служил в Пентагоне и два года работал в Государственном департаменте во Вьетнаме. Но он пришел к выводу, что это глубоко аморально, и надеялся, что если американцы поймут, как администрация за администрацией вводили их в заблуждение относительно того, что делается от их имени, они могли бы помочь положить этому конец.

Он и Энтони Руссо, еще один сотрудник RAND, тайно скопировали большую часть отчета. Эллсберг предложил его трем ведущим антивоенным сенаторам — Уильяму Фулбрайту, Джорджу Макговерну и Чарльзу Матиасу из Мэриленда — в надежде, что они захотят раскрыть его содержание. Никто не осмелился сделать это.

Тем временем Нил Шиэн, который писал репортажи о Вьетнаме с 1962 года и уже тайно видел некоторые документы, попросил Эллсберга показать ему весь отчет. «Я думал, что знаю большую часть того, что стоило знать о войне, — вспоминал Шиэн, — и вдруг я этого не знал. Это была не репортерская версия события, это была их версия события. Это были их телеграммы, их приказы, их меморандумы и так далее».

Документы свидетельствовали о том, что американские президенты и их ближайшие советники подталкивали Соединенные Штаты к все более глубокому вмешательству во Вьетнам, несмотря на их собственные серьезные сомнения относительно шансов на победу. Они с самого начала знали, что сайгонское правительство слабо и некомпетентно, что враг дисциплинирован и устойчив, и что бомбардировки севера не работают. Тем не менее, они регулярно лгали обо всем этом Конгрессу и американскому народу.

«Нью-Йорк Таймс» возобновляет публикацию «Документов Пентагона» от 1 июля 1971 года. Редакторы первоначально решили опубликовать их, как они писали, «поскольку все документы, датированные 1968 годом или ранее, принадлежали американскому народу, теперь стали частью истории, никоим образом не могли нанести ущерб текущим военным операциям или угрожать жизни одного человека, и сформировали важный элемент в понимании американским народом события, которое затронуло его более глубоко, чем любое другое в этом поколении войны во Вьетнаме».

«В тот момент я был очень увлечен войной, — вспоминал Шиэн. «Я чувствовал, что это было действительно неправильно, потому что мы убивали много американцев и много вьетнамцев без всякой цели. Мы собирались проиграть эту войну. И поэтому я поклялся себе, когда увидел этот материал, что он никогда больше не