Главная инвестиция дракона - Ника Ёрш

– Всегда есть исключения, – покачал головой Эдриан, после чего взял меня за руку и повел дальше, напоминая: – Нужно еще много всего осмотреть.

Я обернулась и улыбнулась озадаченному охраннику. Он помахал мне рукой.

Вскоре мы с Эдрианом набрели на старые конюшни. Там стояли монструозные лошадки двух самых дорогих пород этого времени. Дракон говорил о них с гордостью, но без энтузиазма. Как об очередном вложении. Зато про кареты, стоящие в ангаре неподалеку, Даарг рассказывал с горящими глазами. Ведь они опережали свое время по скоростным параметрам и удобству. Ну и оформление, само собой, выделялось, чтобы подчеркнуть статус хозяина.

Мы даже забрались в одну из них – самую вычурную – и Эдриан с гордостью говорил про оснащение и безопасность изделия. Даарг сам участвовал в разработке проекта, а после – в первых выездах и проверках качества.

Мне карета показалась удобной, но слишком помпезной. О чем я и сказала Эдриану. Он фыркнул, совсем как обиженный мальчишка, и недовольным тоном предложил идти дальше. Но долго его страдания не продлились. Стоило свернуть за ангары и пройти немного восточней, как глаза дракона снова засияли восторгом. Оказалось, мы вышли к лабораториям и мастерским.

– Вот где рождаются чудеса инженерии! – с жаром сообщил Эдриан.

Здания были очень большими и, как выяснилось, не просто так: они включали в себя помещения для проживания тех, кто работал внутри.

– Так нужно для их же удобства, – пояснял Эдриан. – Артефакторы, механики, инженеры – все они часто забывают о времени. Или просто не желают отвлекаться от своих проектов. Здесь им не нужно ехать куда-то для сна и питания. Но это сделано только для тех, кто нуждается, не имеет своих лабораторий. Остальные, получив инвестиции, работают у себя.

– А где Леон? – напомнила я.

– Здесь, – кивнул Эдриан, указав на зеленое здание чуть позади. – Я выделил ему троих помощников – отличных знатоков своего дела. Они в строжайшей секретности чинят сублифатор. Пока прогнозы очень неплохие. Но Леон делает чертежи по памяти, и часть аппарата пришлось разобрать для понимания принципов его действия…

– Эта вещь должна вернуть нас с подругами домой, – прошептала я, переведя взгляд на окна здания и принимаясь рассматривать их, словно собираясь угадать, где именно решалась наша судьба. – А если у него не получится?

– Значит, такова судьба, – неожиданно резко выпалил Эдриан.

Я посмотрела на него с испугом, покачала головой, спрашивая:

– Но что мне тогда делать? Здесь. Это неправильно. Леон ведь говорил об изменениях и всяком таком. Нас нужно вернуть. Иначе… Я не представляю, кем стану здесь.

– Все будет хорошо, – заверил меня Эдриан. – Если так случится, я отвезу вас в южный лепесток. Возьмем охрану, пару вычурных карет и помчимся с ветерком. У моей бабушки там был дом, и она оставила его мне. Брат не любил те места, а я обожал. Юн-Ми́нар – это рыбалка и охота. Им учил меня дед. А еще рисование. Здесь на меня повлияла бабушка. Она была художницей, и мне передалась ее жажда все время что-то чиркать на листке. К слову, что с вашими родными, Марианна? Где они?

– Их нет, – пожала плечами я. – Родители были геологами и погибли очень давно. Затем меня растила бабушка. Учила музыке, пению, манерам, старалась дать мне сразу всего и побольше. Но ее тоже не стало. В семь лет я попала в приют и познакомилась с подругами. Они стали моей семьей.

– Три сироты, – задумчиво проговорил Эдриан.

– Да, мы все остались без родных, – подтвердила я.

Дракон нахмурился, бросил взгляд на лабораторию и пробормотал что-то про Леона и жреца. Затем, словно опомнившись, посмотрел на меня, широко улыбнулся и, предложив опереться на его руку, повел дальше, сообщая:

– В любом случае бояться не стоит. Я помогу, как бы ни было. На юге более свободные нравы и интереснейшие традиции. Это у нас здесь все строго, по букве закона. Ни шагу в сторону. Вам бы понравилось в Юн-Минаре, я уверен. Как и мне. Но я не был там уже лет семь.

– Звучит так, будто то место для вас очень дорого, – улыбнулась я.

– Наверное, я даже не понимал, насколько, – кивнул Эдриан. – А сейчас начинаю осознавать. Там море красок и солнца. Уверен, вы будете в восторге, Марианна.

– Лет через семьдесят – наверное, – с грустью согласилась я. – А сейчас даже везти меня туда – это риск.

– Сейчас вам туда и не надо, – подмигнул дракон. – Потому что время посмотреть магические оранжереи. Риша, вы любите растения?

Риша… Я не стала его поправлять. И постаралась не показать, как мне понравилось необычное сокращение моего имени. Так меня никто никогда не называл. И вряд ли уже мог назвать.

Что касается оранжерей… Оказалось, я их люблю.

Пожалуй, они стали моим главным открытием в тот день. Огромное здание было пропитано солнечным светом, наполнено влажным теплом и пьянило сладкими ароматами. Я бродила между разных кадок, зачарованно всматриваясь в самые необычные растения. Больше всего меня поразили лунные розы – хрупкие, нежные с бархатными лепестками, гибнущими от малейшего прикосновения. А толстые резные листья высоких красных папоротников шелестели, едва кто-то проходил мимо. Будто беспокойно перешептывались и тут же начинали сжиматься к центру, пряча сердцевину.

Немного побродив среди необычайной красоты, я не смогла сдержаться и робко попросилась помочь одному из местных садовников – пожилому мужчине, перебирающему рассаду очень необычной расцветки. Растения-малыши переливались серебром и золотом и беспокойно шевелили крохотными листьями. Все это действо так и манило не просто подойти ближе, но и поучаствовать в процессе.

– Только под моим присмотром, – хмуро ответил садовник, вытирая руки о грязный передник. – И если хоть в чем-то ослушаетесь, тут же пойдете дальше.

– Согласна, – закивала я, завороженно глядя на рассаду.

Не скажу, что все получилось мгновенно. Не привыкшие к подобной работе пальцы осторожно ворошили землю, смешанную с разными важными добавками. Выходило неуклюже, а в душе зрел страх напортачить. Но, как только мне передали первый хрупкий росток, внутри словно что-то щелкнуло, и началась моя личная магия. Страх ушел, оставив место естественному пониманию того, как и что нужно делать. Я аккуратно стряхнула листья, поправила стебель и перенесла корешок в землю. Затем еще один. И еще… А потом пересаженные мною малыши начали расправлять листики и сиять чуть ярче прежнего. От одного из них в мою сторону потянулась небольшая серебряная ниточка. Осторожно коснувшись руки, она замерла и раздвоилась на кончике, становясь золотой.

– Вы смотрите! – удивленно сказал садовник. – Мирасветик пустил лиану, одобряя