Принц из книжного - Соль Валентайн

Захлопываю дверь кабинки перед ее носом. Слышу, как ее каблуки цокают по кафелю, удаляясь.

Остаюсь одна, сжимая раковину так, что пальцы белеют. От злости мне хочется рычать, бить кулаками по стенам. Как Игорь мог влюбиться в такую поверхностную девицу?!

Что она вообще умеет, кроме как краситься и капризничать?

Мое отражение в зеркале выглядит перекошенным от гнева. Я плескаю холодной водой в лицо, пытаясь прийти в себя. Нужно возвращаться к Максу, продолжать свидание… Но все, о чем я могу думать, – как Игорь целует эти надутые губы…

Я вытираю лицо бумажным полотенцем и с силой швыряю его в урну. Нужно держаться. Нельзя позволить Алене испортить вечер. Я с этим и сама отлично справляюсь.

Когда возвращаюсь на трибуну, Макс смотрит с беспокойством:

– Все в порядке? Ты выглядишь…

– Все отлично, – перебиваю я его с фальшивой улыбкой. – Просто… жарко там.

Он кивает, но я вижу – не верит. Наверное, пора признать: это худшее свидание в истории. И виновата в этом не Алена.

Виновна я – потому что сижу рядом с одним парнем, а думаю о другом.

Мои пальцы судорожно сжимают стакан с газировкой, словно это единственная точка опоры во внезапно потерявшем устойчивость мире. Ледяной конденсат стекает по глянцевой бумаге, оставляя мокрые следы. Я чувствую, как каждая капля влаги испаряется с моей горячей кожи почти мгновенно, – мне действительно жарко, но это не та жара, от которой помогает прохладный напиток.

Где-то на периферии сознания я понимаю: нужно разобраться со всем, что происходит в моей жизни. Прекратить мучить и себя, и окружающих. Но мысли путаются.

Может, признаться Игорю в чувствах?

От одной этой мысли желудок сжимается в болезненном спазме. Нет, я не такая, как Алена, – не умею кокетничать, не знаю, как завлечь парня, не могу просто подойти и сказать… Да и что сказать? Я влюблена в тебя с пятого класса, хотя знаю, что ты встречаешься с другой? Звучит как сценарий самого жалкого ромкома.

Правильнее было бы оборвать с ним общение. С глаз долой – из сердца вон. Но при этой мысли что-то острое и колючее вонзается мне в грудь. Я скорее откушу себе палец, чем решусь на это.

Как же все сложно!

Ощущение становится физическим – мне действительно плохо. С каждой минутой жар нарастает, мысли путаются, в висках стучит так, будто кто-то бьет в барабаны прямо у меня в голове. Все вокруг вдруг начинает медленно вращаться, как будто я сошла с очень быстрой и долгой карусели.

– Макс… – мой голос звучит странно, будто доносится издалека. – Мне нехорошо.

Он поворачивается ко мне, и я вижу, как его брови ползут вверх.

– Принести воды? Пойдем на улицу?

– Да. Давай выйдем, мне надо подышать. Наверное, давление…

Но какое давление в восемнадцать лет? Может, это паническая атака? Я читала, они случаются как раз в такие неподходящие моменты, когда эмоции переполняют.

Макс поднимается и протягивает мне руку. Я пытаюсь за нее ухватиться, но мои пальцы промахиваются на несколько сантиметров. Когда же я пытаюсь встать, накатывает головокружение, и я падаю на ряд ниже, больно ударяясь головой о металлическую спинку кресла.

– Леся! – чей-то голос звучит как сквозь вату.

Кто-то помогает мне подняться. Чьи-то руки усаживают меня обратно на место, суют в ладони холодную бутылку воды. С трудом фокусирую взгляд и вижу перед собой… Игоря. Он снял шлем, его волосы мокрые от пота, лицо раскраснелось. Но сейчас все его внимание приковано ко мне.

– Леська, ты чего? Давай скорую! – его голос звучит резко, почти грубо, но я знаю – это от беспокойства.

– Н-н-ет… – язык кажется ватным и непослушным.

– Да она же пьяная! – слышится язвительный голос Алены где-то слева.

– Она ничего не пила! – горячо возражает Макс.

– Да конечно! А то я не видела, как она подливает в стакан. Вот!

Алена с рывком хватает мою сумку, начинает в ней рыться и через мгновение торжествующе достает металлическую фляжку. Я вижу ее впервые в жизни.

– Эт-т-то… н-н-е мое, – пытаюсь я сказать, но язык не слушается.

Я трясу головой, но понимаю – со стороны все действительно выглядит как сильное опьянение. Но я бы почувствовала, если бы в газировке был алкоголь! Да у нас вообще на матчах его не продают! Может, по ошибке взяла чужой стакан?

– Так, разошлись! – рявкает Игорь, и толпа вокруг слегка расступается.

– Куда ты в коньках! – возмущается Макс.

Но Игорь резко обрывает его:

– Ты должен был за ней присматривать! А не спаивать!

– Ты что, думаешь, это я? – Макс бледнеет.

– А кто? Думаешь, я идиот? Позвал девчонку на свидание, подлил водочки – и дело в шляпе?

– Часто пользуешься этим лайфхаком? – Макс внезапно звереет.

Игорь толкает его в грудь. Я пытаюсь крикнуть, чтобы они остановились, но все продолжает плыть перед глазами. Беспомощно наблюдаю, как они сходятся в драке, пока громовой окрик тренера не разносится по трибунам:

– Разошлись! Семенов! Отстранение на две игры! Что это такое?! Быстро в раздевалку, а не то сейчас полицию вызову!

Но Игорь игнорирует его. Прямо на трибуне расшнуровывает и стаскивает коньки, затем подхватывает меня на руки так легко, будто на нем нет тяжелой хоккейной амуниции, и направляется к выходу.

– Игорь! – кричит ему вслед Алена, но он даже не оборачивается.

– Куда это ты собрался? – Макс преграждает нам путь.

– Клянусь, если ты сейчас не исчезнешь, я тебе шею сверну! – рычит Игорь.

– Я ничего ей не подливал! Ты думаешь, я сумасшедший? Но… – Макс слегка запинается. – Я выходил. Когда Леся ушла в туалет, мне позвонил редактор, и я вышел в коридор. А стаканы оставил…

– И? – Игорь прижимает меня к себе крепче.

– Когда вернулся, мне показалось, что крышка как-то неплотно сидит. И чуть-чуть было пролито. Но я не был уверен, что это не Леся пролила.

Игорь ругается сквозь зубы. Я пытаюсь осмыслить слова Макса, но мысли путаются.

– Надо ее в больницу отвезти или скорую вызвать, – говорит Макс.

– Нет! – вздрагиваю. – Не надо!

Представляю, как меня – «пьяную» – привезут в больницу. Как будут краснеть родители! А Ирина Львовна? Меня же уволят из магазина! Слезы сами катятся по моим щекам.

– Ладно, давай ко мне, – наконец решает Игорь. – Чего там, во фляжке?

Макс осторожно нюхает содержимое.

– На абсент похоже. Забористая вещь. И как только Леська не почувствовала привкус?

Вот сейчас мое состояние идет мне на пользу – можно не отвечать на неудобные вопросы. Я так была занята своими страданиями, что даже