Принц из книжного - Соль Валентайн

ее родителей. Ее мама дизайнер, мне нельзя упасть в грязь лицом. Вдруг она что-нибудь посоветует для магазина? К тому же мы еще сходим на матч, Игорь же играет.

Я чувствую укол совести. Но это не совсем ложь – я действительно иду на хоккей. Просто не с Леной.

Перед выходом я еще раз кручусь перед зеркалом. На мне темно-синее платье, которое подчеркивает глаза, и легкий макияж – достаточно, чтобы выглядеть нарядно, но не слишком вызывающе. Хочу, чтобы Максу понравилось. Но в глубине души (в чем не признаюсь даже себе) надеюсь, что Игорь немного поревнует. Знаю, это неправильно – у него же есть Алена. Но та часть меня, которая до сих пор помнит, как он смотрел на меня в детстве, когда мы забирались на крышу его гаража, шепчет: «А вдруг?..»

Мы встречаемся с Максом у арены. Он в непривычно строгом темно-сером пальто и с букетом белых хризантем – выглядит одновременно трогательно и нелепо.

– Для тебя, – говорит он, краснея. – Чтобы свидание отличалось от наших обычных встреч.

Я принимаю цветы, чувствуя, как щеки наливаются жаром. В этот момент кто-то резко толкает меня в плечо.

– А ты здесь что делаешь? – ледяной голос Алены заставляет меня обернуться.

Она стоит передо мной в белоснежной дубленке и с фирменным шарфом «Вихрей» – наверняка подарком Игоря, у меня есть такой же. Ее серые глаза сверкают от злости.

– Пришла на игру, – отвечаю я как можно спокойнее.

– И часто ты ходишь на игры?

– Это маленький город. Здесь не так много развлечений, – пожимаю я плечами, стараясь казаться равнодушной и не выдать, как я расстроена ее приходом.

Алена делает шаг ближе. От ее дорогого парфюма кружится голова.

– А ты на все игры ходишь или только где Игорь играет? Может, уже перестанешь на нем виснуть?

Я чувствую, как Макс напрягается рядом.

– Эй, – говорю я громче, чем планировала. Несколько человек оборачиваются. – Если ты не заметила, я пришла с парнем. Хватит токсичить, Алена! Иначе я расскажу Игорю, как ты отменила мою доставку, подослала липового инспектора и залила мне дверь эпоксидкой. Последнее, между прочим, уголовно наказуемо.

– Чушь какая! – фыркает она, но я слышу в ее голосе нотки неуверенности.

– Посмотрим камеры – и узнаем, – блефую я.

На самом деле камер у нашего подъезда нет. Но Алена об этом не знает. То, как она резко бледнеет, говорит само за себя.

К счастью, в этот момент раздается гудок, возвещающий начало игры. Макс, который стоял как вкопанный, наконец приходит в себя:

– Может, пройдем на места?

Я киваю, чувствуя, как дрожат колени. Алена бросает на нас последний ядовитый взгляд и уходит к своему месту – которое, как выясняется, находится прямо перед нашими. Прекрасно…

Макс молчит все первое отделение. Когда во время перерыва он наконец поворачивается ко мне, в его глазах читается миллион вопросов.

– Лесь… – он осторожно начинает. – Ты и Игорь… вы…

– Друзья, – быстро отвечаю я. – Просто друзья. Всегда были, всегда будем.

Мои слова звучат как заклинание. Как будто если повторять их достаточно часто, они станут правдой.

Макс смотрит на меня долгим взглядом, затем медленно кивает и, словно желая убедиться, что я не лгу, берет меня за руку. Я внимательно прислушиваюсь к ощущениям, ожидая тех самых книжных бабочек в животе. Но чувствую лишь тепло его кожи – и ничего больше.

И в этот момент Игорь выходит на лед. Его взгляд скользит по трибунам, останавливается на мне, на Максе, на наших сплетенных пальцах. На секунду кажется, что он сейчас уронит клюшку. Но вместо этого он резко разворачивается и уходит к команде.

А я сижу, сжимая руку Макса, и думаю о том, что сегодня вечером мне предстоит самое сложное свидание в моей жизни.

Но вскоре я забываю обо всем, полностью погружаясь в игру. Здесь я не лукавила – в нашем городке действительно мало развлечений. Кинотеатр с одним залом, где показывают фильмы с опозданием в месяц. Пара кафе, где меню не менялось с 2010 года. Все по-настоящему крутое – аттракционы, торговые центры, концерты – только в соседнем крупном городе, куда нужно ехать два часа на автобусе. Поэтому хоккей для нас – настоящее событие, а «Вихри» – хоть и не топовая команда – наши герои.

Трибуны гудят, когда наш капитан делает эффектный бросок. Я вскакиваю с места, кричу вместе со всеми, хлопаю в ладоши. А вот Макс… к хоккею совершенно равнодушен. Он то и дело проверяет телефон, зевает, а в какой-то момент и вовсе идет за газировкой и хот-догами – настолько ему неинтересно.

«Зачем тогда писал книгу про хоккеиста?» – вертится у меня на языке, но я заставляю себя промолчать. Вместо этого пытаюсь объяснить ему правила, рассказываю об игроках, стараясь не уделять Игорю слишком много внимания – хватает ума понять, что восторга это не вызовет. Макс кивает, делает вид, что слушает, но его глаза остаются пустыми.

Возможно, мне стоит ценить, что он терпит это ради меня. Но вместо благодарности во мне поднимается раздражение. Особенно когда он спрашивает:

– А сколько еще это будет продолжаться? – в тот самый момент, когда Игорь выходит на замену.

После первого периода я выскакиваю в туалет – нужно немного остыть. И не замечаю, что Алена следует за мной по пятам. Она ловко преграждает мне путь к кабинке, когда мы остаемся одни. Дверь с грохотом захлопывается, и я оказываюсь в ловушке между ней и стеной.

– Ты совсем совесть потеряла? – шипит она, и от ее дыхания пахнет мятной жвачкой. – Оставь Игоря в покое! Думаешь, я не слышу, как ты у меня за спиной чирикаешь? Игорь то, Игорь это, Игорь говорил, Игорь однажды…

Черт. План поменьше упоминать его провалился с треском. Мало мне ревнивой подружки, еще и Макс расстроится. Да почему я все порчу?

Глубоко вдыхаю, чувствуя, как гнев поднимается горячей волной.

– Я тебе уже сказала. Если ты не заметила, я пришла с парнем. У меня свидание. Хватит истерить, что твоего Игоря уводят! – Алена фыркает, но я продолжаю, не давая ей вставить слово: – Скоро он устанет от твоего нытья и бросит, просто чтобы отдохнуть. Еще раз подойдешь ко мне – я запишу наш разговор и отправлю не Игорю, а в «Подслушано Вихри». Там таких, как ты, любят стебать, понятно? На всю жизнь приклеится кличка «охотницы за клюшками».

Накрашенные губы складываются в тонкую линию. Я вижу, как дрожат ее ресницы, – на этот раз не от злости, а от страха.

– Все,