Принц из книжного - Соль Валентайн

Некоторое время лежу, уставившись в потолок, восстанавливая в памяти события. Вчерашний матч, трибуны, внезапная слабость, фляжка с абсентом… А потом – Игорь, который бросил игру, подхватил меня на руки и увез с арены. Его машина, его дом, его футболка, в которой я сейчас сплю… И этот поцелуй.

Я резко сажусь, и комната на секунду плывет перед глазами. Нет, лучше не думать об этом. Надо умыться, привести себя в порядок и спуститься вниз – может, Игорь уже проснулся и варит кофе.

Ванная оказывается прямо через коридор – светлая, с бирюзовыми плитками. Я включаю воду, умываюсь ледяной струей, потом нахожу на полочке новую зубную щетку в упаковке – спасибо, тетя Маша, за гостеприимство. Отражение в зеркале меня не радует: бледная кожа, слегка отекшие глаза, волосы взъерошены. Но хотя бы не похоже, что вчера я чуть не отправилась в больницу с алкогольным отравлением.

Когда я выхожу, то слышу голоса. Наверное, Игорь включил телевизор – может, смотрит новости или повторы вчерашних матчей. Но нет. В воздухе витает аромат свежесваренного кофе, а голоса звучат слишком… реально.

Я замираю у лестницы. Внизу явно не телевизор.

– Не вижу катастрофы. Он взрослый парень, – раздается низкий мужской голос. Папа Игоря, наверное.

– Он только поступил! На первом курсе! – возмущенно парирует женский. Тетя Маша.

– Маш, ты как маленькая. Ему восемнадцать, он спортсмен, у него своя тачка. Конечно, он привел девушку, пока нас не было дома. – Я замираю, прислушиваясь. Сердце начинает биться чаще. – Смотри на все позитивнее, – продолжает папа. – Ничего не сломано, не разбито, следов алкоголя нет. Посуда вымыта. Причем не бокалы, а чашки и блюдца. Дети поели супчик, попили чай и легли спать.

– А если это какая-то легкомысленная девица на одну ночь?

– И что? Наш сын уже взрослый, Маш, смирись. Хорошо, что он водит девушек. Мог бы бегать по заброшкам, или чем они там сейчас занимаются. Хочешь сына-квадробера? Нет? Тогда будет бабник.

Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Боже, они думают, что…

Не раздумывая, разворачиваюсь и бесшумно мчусь обратно по коридору – в комнату Игоря. Дверь приоткрыта, я влетаю внутрь и трясу его за плечо.

– М-м-м… Леська, ты чего? Такая рань… – Он приоткрывает один глаз, голос хриплый от сна.

– Твои родители приехали! Они внизу!

– Чего? Так рано?

– Так рано! И они знают, что ты привел девушку! Думают, что на ночь… ну, в смысле…

– Я понял. – Игорь резко садится, проводит рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. Его взгляд становится более осмысленным.

– Да ладно тебе, объясним ситуацию.

– А потом они расскажут моим! И нам обоим конец!

– Хм… Согласен. – Он почесывает затылок. – Ладно, тогда не будем разубеждать их. Да, привел девушку. Девушка стесняется, мы вас не ждали, девушка уже ушла, я ее отвезу. Все будет нормально, не парься…

Он умолкает. В этот момент я слышу стук каблуков за дверью – тетя Маша направляется прямо сюда.

Мои глаза округляются от ужаса.

Прежде чем я успеваю хоть что-то сообразить, Игорь хватает меня за руку и резко тянет под одеяло. Я оказываюсь в темноте, прижатая к его торсу, чувствую тепло его кожи сквозь тонкую ткань футболки. Сердце бешено колотится – не знаю, от страха или от близости.

Игорь натягивает одеяло мне на голову, из-за чего из-под него начинает торчать моя нога.

– Игорь… – доносится голос тети Маши, и дверь со скрипом открывается.

– Мам, тише. Алена спит, – шепотом говорит он, притворяясь сонным.

– Игорь, ты офигел?

– Мам, я не знал, что вы так рано вернетесь. В чем проблема? Мы совершеннолетние.

– Вы хотя бы помните о безопасности?

Боже. Более неловкой ситуации у меня в жизни не было. Я буквально чувствую, как горит все мое лицо.

– Да мы ничего не делали, вчера после игры гуляли допоздна, пришли и отрубились.

– Как сыграли?

– Никак, матч прервали, Леське стало плохо.

– Лесеньке? – в голосе тети Маши мгновенно появляется беспокойство. – Что-то серьезное?

– Да нет, отравилась чем-то.

– Вот знаешь… Лучше бы ты Лесеньку привел!

– Мам!

– Все-все, ухожу. Мы с папой едем в торговый центр. Я сделала вафли и кофе. Не забудь про пары!

Наконец, дверь закрывается.

Я лежу не дыша, пока шаги не затихают в коридоре. Потом осторожно выползаю из-под одеяла – вся красная, как помидор.

Игорь смотрит на меня, потом вдруг начинает смеяться.

– Ну что, мадам, теперь официально скомпрометирована?

Я бросаю в него подушку.

– Зачем ты назвал меня Аленой?! – шиплю я, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Голос дрожит от возмущения, и я чувствую, как горячая волна поднимается к щекам.

Игорь вздыхает, проводя рукой по небритой щеке. Утренний свет из окна падает на его лицо.

– А кем я должен был тебя назвать? – отвечает он спокойно, но в его голосе слышится напряжение. – Моя девушка – Алена. Хочешь, чтобы мои родители подумали, что я привел домой какую-то левую девицу и изменил с ней той, с которой встречаюсь?

– Но ты с ней расстаешься! – вырывается у меня. Я чувствую, как комок подкатывает к горлу. Это так несправедливо!

– Они-то этого не знают! Если рассказать, что мы расстались, то придется рассказать, из-за чего и кого это я привел. А тогда мои тебя сдадут с потрохами.

Мне не хочется больше препираться. Вообще не хочется ничего – только оказаться как можно дальше от Игоря, от этого дома, от всей этой нелепой ситуации. Я резко разворачиваюсь и иду в комнату, хлопнув дверью так, что дребезжат стекла в раме.

Переодеваюсь в свои вчерашние вещи – джинсы, свитер, все еще пахнущие холодом и чем-то сладковато-травяным, возможно, тем самым абсентом. Каждое движение дается с трудом, будто тело налито свинцом. Прислушиваюсь – за дверью тишина. Родители Игоря действительно уехали.

Спускаюсь вниз, стараясь ступать как можно тише. Хотя зачем? Я же не делаю ничего предосудительного. На кухне пахнет свежесваренным кофе и вафлями, но есть не хочется. Только бы поскорее уйти.

И тут звонит Ирина Львовна. Звонок режет тишину, заставляя меня вздрогнуть.

– Леся, ты скоро будешь? – ее голос звучит устало, но собранно.

– Где-то через час, – отвечаю я, прижимая телефон к уху. – А что случилось? Я вроде бы не опаздываю.

– Ночью разбили окна в магазине, – говорит она, и в ее голосе слышится что-то тяжелое. – Я только что проводила полицию. Тебе не стоит приезжать сегодня.

– Там же книги! – ахаю я, представляя разбитые витрины, ветер, гуляющий между стеллажами, страницы, вздыбленные сквозняком.

– С книгами ничего не случится, зима еще не