Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

за шестьдесят, постоянно одна, в работе. Сыновья не с ней: Костас в Поляне, Сташка живет в Краевском, около Адлера, а Ваня женился на украинке и живет где-то в Запорожье.

После обильного обеда, они втроем прошлись по тем местам, где бегали в детстве со своими друзьями и братьями. Родной воздух, любимые места, чуть ли не заставили его прослезиться несколько раз. Стеснялся Харлампия, который все осматривал по-хозяйски и задавал вопросы тете Соне, а та отвечала степенно и исчерпывающе. Харик ненадолго пошел навестить своего родственника, а Савва с тетей Соней присели на тонкое старое, почти трухлявое бревно, служившее лавочкой, и повели беседу о так быстро пролетевшем времени. Тетя Соня снова и снова вспоминала тяжелые, незабываемые годы, которые провела с любимой и незабвенной двоюродной сестрой, Наталией, Саввиной мамой, Царство ей Небесное!

* * *

Уже неделю мужа не было дома. И так было хорошо! Ирини наловчилась с утра сготовить на целый день и прибрать за детьми. Пока Наташа нянчилась с младшими, она настраивала свою швейную машинку и шила. Шитье – заветная ее мечта. В глубине души она думала, что когда-нибудь она сможет работать в «Ателье мод», как ее соседка Лиза. Ведь тоже не из грамотных. Ну, окончила, правда, четыре класса. Читает и пишет хорошо. Сама Ирини трудно читала, а писала и того хуже. Швейную машинку Ирини приобрела год назад на вырученные деньги с помидоров и огурцов, проданных около продуктового магазина на химпоселке. Теперь одно удовольствие: шей себе и шей. В киоске около ДК химиков, купила книгу с моделями платьев и выкройками. Лиза помогла разобраться с некоторыми из них. Первое, что ей захотелось сшить – платье старшенькой. Правда Наташа часто убегала, не дозовешься домой на примерку. За ней больше нужен присмотр, чем за малыми, хотя и получает затрещины, дай бог каждому почти каждый день. Помогает мало. Тут нужен отец. Его Наташа любила и побаивалась. Верней – не хотела его ничем огорчать. После очередных шлепков, она не преминет сказать, что приедет папа, она все ему расскажет. Одно слово – цагана, то есть «обезьяна».

Последнее время Ирини стала ее так называть, хотя каждый раз ругает себя. Да и в самом деле – чистая обезьяна: худая, до невозможности, косолапая, черная от купания в арыке и загара под палящим солнцем, лысая, пришлось ее обрить в самом начале каникул, потому что дочь завшивела, видимо от купанья в грязном арыке. Волосы только начали отрастать и стоят ежиком в разные стороны. Да еще бегает босиком и голяком в одних трусах, как и остальные дети. Обижайся, не обижайся, а Наташка – сущая обезьянка. Сердце сжалось, неужели она такая и останется. Савве нравятся ее брови домиком. Только и всего. Мысли перекинулись на мужа: где он и как он? Небось забыл, на радостях, о семье. Телеграмму обещал сразу прислать или письмо, как доехал, но пока ни слуху ни духу. Да, ладно, пусть отдыхает.

– Нам и без папки неплохо, правда, Женечка, – пропела она, усаживая расшалившуюся малышку к себе на колени.

Какая прелесть эта девчонка! Сообразительная, быстрая, прямо огонь, не успеешь оглянуться, а она уже плещет руки в арыке, в конце огорода. Только успевай смотреть за ней. Уже разговаривает, складывает неумело предложения, такие разумные, что смешно делается: как такое малое дите сообразить может. Последний раз, когда Ирини хлестнула Наташку хворостиной, ребенок, на руках был. Так она, как ударит маму по лицу со всей силы своей ручонкой. Попала пальчиками в глаз. При этом, что-то сказала, вроде как: «Не бей Тату». Такая вот маленькая защитница старшей сестры. Еще около года назад, Ирини пронаблюдала такую картину: подходит к Катюше соседская девчонка – одногодка, которая взяла за правило обижать Катю то так, то эдак. На этот раз, на глазах у Ирини, толкает ее, та падает и тихонько плачет. Тут же стояла Женечка, еще не очень-то твердо на ногах стояла, так вот она, недолго думая, подошла к обидчице и со всей силы толкнула ее. Та, может, от неожиданности упала, стала подниматься, а Женя еще раз ее толкнула. Та ударилась, заплакала и убежала. С тех пор Катю она не трогала. Вот такая вот маленькая история про маленькую Женечку – защитницу.

К середине лета Ирини сшила Наташе красивый зеленый в цветочек халат с продевающимися по бокам поясками. Наташа сразу преобразилась. Волосы уже отросли, голова мальчишеская, но симпатичная. Правда старые босоножки сильно жали, но новые покупать только к школе. Денег и так в обрез. И себе сшила халат в голубой горошек. Очень веселый получился! В этом новом халате неприятный случай произошел: Саввин дальний родственник, а теперь и кум, крестный Женечки, стал часто наведываться по делу, а чаще без дела. В тот день он опять пришел, когда она первый раз надела халат в горох и демонстрировала своим двум молодым квартиранткам. Столько комплиментов он ей сказал: и мастерица она, и как ей это платье клицу, и вот хорошо бы ей прогуляться в новом сарафане да и с ним. На последнюю реплику его Ирини просто удивленно расширила глаза:

– Ты, я смотрю, кум, не на шутку разошелся. Как ты представляешь меня прогуливающейся с тобой? Ты, я и трое моих детей?

Но Яшка не растерялся:

– А что такого, дети не помеха!

Ирини разозлилась:

– Знаешь, что! Ты говори-говори, да не заговаривайся. Иди-ка ты отсюда подобру – поздорову!

Яшка смутился, даже покраснел. Но Ирини не было его жалко: дурак-дураком!

Куманек стал жалко оправдываться:

– Ну, что ты Ирини, не подумай, что я с плохими намерениями… Я же кум, что ж я не могу с кумой пройтись.

– Знаешь поговорку про кума с кумой? Я не хочу давать повода для разговоров. И больше без Саввы сюда не приходи.

– Понял! Извини, – и все еще красный и совершенно не в своей тарелке Яшка ушел. Ощущение было не из приятных. Как будто она коснулась какой-то грязи.

«Фу, мерзкий какой! Думает, если красивый, соблазняет девок направо и налево, так и со мной такой номер пройдет. Гад! А еще и Савкин родственник».

Вот и конец июля. Скоро должен приехать Савва. Ирини даже соскучилась. Да и деньги были на исходе. Хорошо хоть огород кормил. Помидоры огромные, почти килограммовые, баклажаны, капуста, перец, лук зеленый, патиссоны, огурцы. Всего навалом. Наташка бегала за хлебом, сахаром, иногда молоком. Масло только постное. Мясо за лето ни разу не покупали. Яйца были свои, слава Богу уговорила год назад