Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

жалею! Хорошая жена. – В голосе звучала гордость и искреннее одобрение женщине, которая сподобилась стать его женой.

– Хорошие они сестры, – последовала реплика Саввы, и, хотя он опять поймал себя на том, что не то говорит, продолжал развивать эту тему.

– Так сколько у тебя детей?

– Два сына и две дочери, – опять гордо доложил Харлампий. Старшему десять лет. У Костаса с Марицей только двое сыновей. У Марицы здоровья нет. Поэтому.

– А выглядит Марица вполне здоровой. И красивая такая, – опять не удержался Савва. И быстро добавил, конечно, метисы всегда красивые.

– Метисы? Что такое метисы? – не понял Харик.

– Это означает, что у детей их родители разной национальности. Отец у них грек, а мать русская.

– Точно! Значит вот почему! – удивился Харик. Не знал, спасибо что объяснил. Теперь буду знать, – послышались слова благодарности. – А я думал, почему моя жена такая красивая? – как бы сокрушенно вопрошал он. – Ведь и мать и отец не очень. А оно во-о-он оно почему! Савва удивлялся и умилялся простоте этого, в самом деле, очень красивого человека. Редкой красоты был Харлампий. Но он, по всему видно было, не придавал значение этому. Небось говорили ему об этом, когда был молодым, лет десять назад. Савва немного позавидовал ему. Был бы у него хотя бы нос, как у Харлампия, не говоря уже о ярко голубых, раскосых и крупных глазах. Ну да ладно, зато говорит он коряво, и со своей красотой никто в его сторону не смотрит потому, как необразованный и выпивоха. И куда его Марфе до своей сестры, да и до его Ирини.

На минуту он захотел домой, к жене. Полюбоваться на нее. Но вспомнил ее холодный иронический взгляд и быстро отогнал ненужные мысли. Да и не хотелось упускать тему о сестрах. Ему хотелось выспросить побольше о Марице. Мысли о ней разжигали его воображение. Не сразу он почувствовал ее внимание к себе. И, когда понял это, ему стало не по себе. Первое: он не считал себя привлекательным. Горбатый нос очень охлаждал его, когда он замечал на себе женский взгляд. Ирини всегда при случае напоминала ему о «носище». И они вместе с ней радовались, что ни одну дочь Бог не наградил подобным носиком. Второе, что его смущало, это то, что Марица принадлежала его любимому брату. Что же привлекает ее к нему? Костас – интересный мужчина. Мал ростом, зато какое породистое лицо. Здоровяк и умница. Интересная развивается ситуация… Савва боялся ее развития и в то же время хотел ее. Уверенность, что он нравится Марице подтверждалась с каждым нечаянным разговором. Он видел, как она розовела, разговаривая с ним, старалась отводить свои черные выразительные глаза, когда он оглядывался в ее сторону, разговаривала осторожно все больше выспрашивая о его семейной жизни. Однажды он проговорился, что часто ссорится с женой. Марица удивилась:

– Неужели можно найти повод, чтоб с тобой поссориться?

– Всякое бывает, не святой же я, – ответил он, как бы возражая.

– Святой, святой, – проговорила с нажимом Марица. – Таких, как ты не часто встретишь.

– Вот тебе и на! Не думал, что я такой особенный. Твой Костас не хуже…

– Он тоже ничего, брат же твой. Но куда ему до твоей интеллигентности! – Марица произнесла последнее слово легко, словно она давно решила для себя, что из себя представляет ее муж.

«Так вот что ее привлекает, – расцвел Савва, – пожалуй, да, так оно и есть. Костас попроще, прямее. Он как на ладони. Не в пример мне. Не даром Ирини говорит, что я сам себе на уме. Ну что ж, значит, я и такой Марице больше по вкусу. Я сам себя не знаю толком, а она меня сходу раскусила», – искренне удивлялся он.

* * *

На днях, они втроем ходили к другу Костаса, Завадскому Виктору Петровичу, начальнику Краснополянской Гидроэлектростанции, которая была закольцована в общую энергосистему области и являлась стратегическим объектом. Построили эту ГЭС, как выяснил Савва, на реке Мзымта с тем, чтобы обеспечить электричеством Красную Поляну и прилегающие к ней небольшие поселки: Кепша, Эсто-Садок, Медовеевка, Чвижепсе, все население которых, в настоящее время, составляет около четырех тысяч человек. Высоких должностей при поселке было совсем немного: начальник турбазы Министерства Обороны, начальник турбазы профсоюзов «Горный Цветок», строительные начальники, начальник Краснополянского заповедника, председатель поссовета, управляющий пчелохозяйством и всеми уважаемый начальник ГЭС, Петр Завадский, под руководством которого она была построена, сразу после войны, в основном, силами пленных немцев. Виктор Петрович был человеком редкого обаяния и интеллекта, плюс ко всему – необычайно умелым начальником. Подчиненные не только уважали, но искренне любили и почитали его.

Начальник ГЭСа был постарше Костаса лет на десять. Эрудированный, умный, современный, очень видный внешне, он производил впечатление на любого, и на Савву тоже. Его шофер приехал за гостями точно в семь часов, как договорились. Через минут десять они въехали на усадьбу с землей в соток тридцать. Красивый двухэтажный дом был окружен фруктовыми деревьями. Из дома неслись музыка и слова модной песни «Ландыши» в исполнении Гелены Великановой. Савва сам мог легко наиграть эту музыку. Виктор Петрович с маленькой, стройной, очень приятной и улыбчивой женой, встретили их со всевозможным радушием. Зинаида Федоровна представила своих двоих дочерей – подростков, которые возились у проигрывателя с пластинками. Сын, лет восьми появился попозже. Внешне он удивительно напоминал отца. Виктор Петрович сказал, что зато характером не в него. Совершенно мягок по характеру, в маму. Савва обратил внимание на благородные черты лица хозяйки.

– Правильно, – пояснил Костас, – жена Виктора Петровича дворянского происхождения, да и сам хозяин, не из простых, – перевел он глаза на мужа Зинаиды Федоровны.

Марица с хозяйкой дома, вскоре, оставив их, пошли вместе с девочками накрывать на стол. Через где-то полчаса, приехал председатель поссовета Леонтович Федор Алексеевич, их общий друг с симпатичной пухленькой женой. За столом мужчины говорили, в основном, о делах производственных. Казалось бы, что общего у пчеловода, местного администратора и электрика, хоть и главного электрика? Но они говорили и говорили, и говорили о своих работах, о друзьях каких-то своих знакомых, о руководителях пчелохозяйства, о литературе, поэзии, искусстве, кино. О новом управляющем Краснополянского пчелохозяйства – Виноградове и его заместителе Владимирове, о новых планах развития пчеловодства. Настойка ликера, которую сделал сам хозяин, теплая обстановка, взрывы смеха, от постоянных шуток мужчин, включая Савву, сделали свое дело: все чувствовали себя непринужденно, уютно, как у себя дома. Леонтович вдруг начал декламировать из «Василия Теркина», через минуты две его перебил Завадский, продолжая декламировать эту