Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

открыл глаза от того, что учащенно билось сердце. Сел на кровать. Слава Богу, это только сон. На самом деле, он в доме у брата. «Вот так, товарищ, меньше пить надо, не будут кошмары мучать», – указал он сам себе.

Сегодня надо ехать назад, завтра у тети работа. А, может, она сама уедет? Он проводит, посадит на вертолет, купит ей билет. Он видел, как тетке нравится в доме Костаса, нравилось, как их принимали. Ну так что ж, ведь не чужая, а родная тетя. Здесь так хорошо, а Адлер и Сочи он еще увидит, может, с Костасом съездит. Не успел он заикнуться брату об этом, как тот подхватил:

– Конечно, кто тебя отпустит?

– Савва, ты не представляешь, какую у нас турбазу в горах отстроили! Поедем покажем тебе. И ресторан там есть чудный! Ты, наверно, в таком не бывал, – сказала Марица.

– Наверно, где уж нам ссыльным, – заметил с сарказмом Савва.

– Новый начальник турбазы, мой новый друг, – продолжил Костас, – полковник Кохан Александр Владимирович. Хороший человек, тебе понравится.

Марица улыбнулась своим мыслям.

– Ты что улыбаешься, некучи?

– Да, вспомнила… Говорят, он такой женолюб, так обходителен с женщинами, что даже последняя уборщица на его турбазе чувствует себя при нем женщиной: всегда аккуратно одеты, причесаны, не хамят, не матерятся. Просто удивительно!

Костас слушавший жену вполуха, хмыкнул и опять обратился к Савве с предложением:

– Короче, съездим вместе, куда хочешь. У нас помощников хватает на пасеке. Дня два побудь здесь, а там поедем. Ты сказал на месяц приехал?

– Да, не знаю, как получится: может, немного больше, а, может, немного меньше.

– Зачем меньше, давай больше, – Костас подмигнул и похлопал его по плечу. – Тетку Раю я уже отвез на остановку. Давай к столу. Позавтракаем. Потом, пойдем к нам на пасеку, кое-что сделаю, дам распоряжения и сразу сходим с Марицей к ее сестре. Хотя, может, они сами придут: послал я за ними сына Ваську. Пошли, садись за стол, – Костас жестом показал ему место рядом с собой.

За столом уже сидел его старший сын, Семен. Марица хлопотала у керогаза. Она была в нарядном ярком платье, подчеркивающем ее стройную фигуру.

Стол тоже был ярким. Такого разнообразия, кажется, не всегда и на свадьбах увидишь. Тут были и соленые огурцы, и помидоры, и варенная картошка в масле, посыпанная мелко резанным укропом, и рыба, и жаренное мясо с какой-то подливой, и икра баклажанная, и нарезанное мелко сало, и лук зеленый, и что-то еще, что не успел объять глаз. Савва отвел глаза.

– Ну и стол у вас! Свадьба что ли? Или кого-то в гости ждете?

– Никого мы не ждем. Ты у нас дорогой гость, – с улыбкой ответила Марица

– Конечно! Именно! Давай, садись. Выпей красного вина, – подхватил Костас.

Савве не хотелось спиртного, но отказываться было неудобно:

– Разве, что немного. А то вчера я изрядно выпил. Даже сон тяжелый приснился.

– Сон? Какой сон? Расскажи, – заинтересовался Костас, – Марица умеет сны разгадывать.

Но Савве не хотелось об этом продолжать. Ирини тоже мастерица разгадывать сны. Иногда целыми днями ходила со своими версиями разгадки, пока, наконец, не скажет окончательно, что к чему. Часто впопад, но бывало и невпопад.

Прибежал Васька, поздоровался, сел за стол.

Савва перевел разговор на детей. Как они учатся, да и какие у них увлечения. Рассказал кое-что из своего детства, и из детства их отца. Марица с Костасом тоже вспомнили смешные и грустные моменты. Завтрак прошел очень содержательно, а, главное, весело, с частыми взрывами смеха… Савва заметил, как ребята ели без особого аппетита. Видно было, что такая еда у них постоянно, и она им надоела. Его бы дочки так бы не ковыряли яичницу на сливочном масле. Ее б уже давно не было на столе вместе с этим сыром и огурцами, и помидорами, и всем остальным. Сердце неожиданно защемило. «Как они там?» – мелькнуло у него. Но внимание его уже было занято пришедшим в гости свояка хозяина, а следом шла его жена, сестра Марицы. Маленькая, довольно симпатичная, толстенькая Марфа, конечно, уступала сестре во всем. Да и то сказать, не часто увидишь такую стройную, высокую, с красивой осанкой и благородным лицом, как Марица. Они обнялись. Марфа казалась на голову ниже сестры. Муж ее, высокий сероглазый красавец – Харлампий, принес с собой кеменже. Средь бела дня они устроили себе веселье. Одни просили Савву сыграть знакомую мелодию, другие просили Харлампия сыграть греческую музыку на кеменже. Марфа оказалась необыкновенно голосистой. Костас пел чистым, густым баритоном. До позднего вечера, не вставая из-за стола, который каким-то образом успевал пополняться едой. «Моя, Ирини, уже была бы не довольна», – подумал Савва, нажимая на клавиши баяна, наслаждаясь беспроблемным, веселым временем. На пасеку они так и не пошли, Костас посылал туда детей с записками: кому, что делать, пока его нет.

Назавтра Савва поехал в Лесное, пообещав, к вечеру вернуться. С ним поехал Харлампий, коротко – Харик. Он работал сторожем на Полянской Гидроэлектростанции. На смену ему заступать поздно вечером, так что он с удовольствием сопровождал Савву. Всю дорогу они говорили о Греции, ее короле и правительстве. Король Константин владел душой и сердцем Харлампия, и он впитывал в себя все, что рассказывал Савва о Греции и короле и его семействе. Говорил, собственно, в основном Савва, Харлампий, завидуя обширным познаниям гостя, только хмыкал и поддакивал. Такого кругозора, сто процентов не было даже у свояка Костаса. Харик ужасно позавидовал Савве, что у него есть цветная открытка короля Константина с женой, Датской принцессой и двумя их детьми, сыном и дочкой.

– Ну и как они выглядят? – спросил Харик, прямо-таки, сгорая от любопытства.

– Константин – красавец, настоящая греческая мужская красота. А королева – нежная беленькая, красиво одетая и причесанная. Любо-дорого посмотреть. Она датчанка.

– А дети?

– И дети хорошенькие. Там им четыре и шесть лет. Просто – ангелочки.

– Красивая семья! – восторгался Харик. – В Греции все должно быть красиво, а королевская семья – в первую очередь. Как ты, Савва, считаешь? – спрашивал он совершенно серьезно.

В Лесном их встретила мама Костаса, тетя София, наимудрейшая и добрейшая женщина. Это она, после бомбежки Адлера в сорок втором, когда убило сестер Женю, Катю и бабушку, приехала за ними и позвала мать Саввы жить в Лесное.

Тетя София так обрадовалась гостям, что не знала куда их посадить и чем угостить. Бегала туда-сюда из подвала за соленьями, салом и вином на кухню, позвала соседку помочь. Она, конечно, внешне сдала. Ей уже