Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

курятник сделать. Теперь у них двенадцать кур. Савва написал одно письмо, обещал приехать к концу июля. Тетка его умолила остаться подольше, скоро у нее день рождения. Получается вместо месяца он там будет два месяца. Хорошо живет парень! Написал, если что, чтоб заняла денег у кого-нибудь. Придется занять: как ни экономь, а деньги не прибавляются, а заканчиваются.

Ирини продержалась все-таки еще две недели, но все-таки пришлось идти за помощью к тете Соне.

– Теть Соня, думала выкручусь, но хочу – не хочу, придется занять денег. Ты мне сразу предложила, как письмо его я тебе прочла, но три недели назад, я думала уложусь.

– Сколько тебе? – с готовностью спросила тетка.

– Рублей тридцать. Мне на хлеб, да молоко иногда. Ну сахар…

– Возьми больше. Хватит – наэкономилась! Приедет – заработает.

– Я не знаю на какие деньги он там живет? С собой взял, как раз на месяц. Кому он может быть нужен в качестве нахлебника? Небойсь тоже у кого-то занимает. Потом будет долги высылать. Простой он у меня парень! Жена сидит дома одна с малыми детьми, а он разгуливает.

– Я тоже не понимаю, как можно так поступать. Чисто греческие замашки! Там видимо ему напоминают, что мужчина не должен оглядываться на жену, а самому решать, где и как быть.

– Ненавижу! – устало проговорила Ирини. – Он такой не самостоятельный. Слушает всех, кому не лень напевать ему на ухо.

Тетя Соня месила тесто, после последних слов Ирини, остановилась, сказала с сочувствием:

– Не переживай, все утрясется. Приедет. Пойдет работать. Все станет на свои места.

– Как бы я хотела работать, ни от кого не зависеть. Мои дети, не знают, что такое конфеты, забыли, что такое мясо и сливочное масло. Хорошо хоть мука есть: то оладьи сделаю, то хавицу со сладкой водой. Спасибо, огород выручает.

Последнее время вопрос питания очень удручал ее. Однообразное и не сытное питание отражалось на дочерях. Они ели жадно, как будто боялись, что у них отберут кусок.

* * *

Как Савве не хотелось уезжать! Как ему здесь было хорошо! Костас, казалось, перезнакомил его со всеми краснополянцами, попутно рассказывая историю каждой семьи, а главное, историю Красной поляны, свидетелем развития, которой был он сам. Много говорил про колхоз в Красной Поляне, где он председательствовал, будучи только двадцати четырех лет.

– Сначала, ты знаешь, – увлеченно рассказывал он, рассматривая рамки с пчелиными сотами, – сразу после революции, здесь организовали колхозы «Красная Поляна» и «Красный Горец», потом их объединили и создали один колхоз «Мичурин». Пришлось мне поработать там три года, потом в 51-ом переехал с семьей в Хадыженск, думали с женой там легче будет жить и работать. Тоже пчелами занимался. Но, знаешь, город есть город, а мне хотелось в горы, лес. Вот и вернулись. Дали мне здесь пасеку. Колхоза больше не существовало, он вошел в состав Адлерского овощного совхоза. Принял вот эту пасеку. – Костас широко повел рукой, показывая пространство где-то в пятьдесят соток.

– Хорошая пасека, видна рука хозяина, – похвалил Савва, оглядывая ее, – большая, конца не видно.

– Главное, в хорошем месте: в лесу, вдали от дорог, машин, людей, – со значением пояснил Костас, – пчелы не любят посторонние шумы.

– Да, здесь тишина, прямо райское место…

– Ну, и зарплата здесь неплохая, – продолжал вводить брата в курс пасечник Костас. – Мед всегда имеем на столе.

– Зарплата, как раз никакая, – вмешалась Марица. – Восемьдесят два рубля в месяц. Как на нее можно прожить семье?

– Пчелы у нас особенные, – продолжал Костас, не обращая внимания на высказывание жены, – кавказские пчелы с длинным хоботком. Такие, где хочешь нектар достанут. – Костас поймал за крылья ползущую по рукаву пчелу, – Видишь, – гордо показывал он Савве хоботок, но тот испуганно отскочил.

– Ну, что ты, глаза мои плохо видят…

– А что ж так? Такой молодой, а уже проблемы с глазами.

– Кто его знает… Да и не молодой.

– И с сердцем у тебя не все в порядке…Тебе надо попринимать маточного молочка и экстракт прополиса. Скажу Марице, чтоб она приготовила тебе. Увидишь, как помогает.

Не откладывая в долгий ящик, он позвал Марицу, уже колдовавшую у железной печи, поставленной посреди небольшого двора.

– Да, ну что ты, Костас, – запротестовал Савва. – Не стоит беспокоиться и Марицу обременять еще и этой заботой.

Подошла Марица.

– Расскажи ему, какие серьезные лекарства делаются из молочка и прополиса, – попросил Костас, – надо ему дать подлечить здоровье

– Да, ладно тебе, что ты выдумал! – сердился Савва.

– Правильно, тебе надо подлечиться, – поддержала мужа Марица. – Если хочешь знать, к нашему пчелохозяйству прикреплен научно-исследовательский институт. Так вот ученые говорят, горный мед содержит около трехсот полезных веществ незаменимых для жизни и здоровья человека. И все это потому, что наша серая пчелка летает в лес, когда кругом в горах цветет каштан, липа, альпийские цветы.

– Ты не представляешь, какие у нас альпийские луга за Аибгой, – похвалился скрипучим голосом Костас. Закончив обработку очередного улья, он с трудом разогнул спину.

– А ты, что, спортсмен? Бывал там?

– А как же! И не один раз…

– А Марица?

– Я не была, но видела фотографии.

– Хочешь, организую поход туда? – живо предложил Костас. – Я, правда, не могу из-за занятости на пасеке, но у меня много инструкторов знакомых, которые водят группы туристов через горы, альпийские луга в сторону Грузии, доводят до озера Рица. Я бывал на том озере, даже на катере катался. Какая ж это красота! А Кардывач! – с воодушевлением воскликнул Костас. – Это холодное озеро находится высоко в горах, совсем недалеко от Поляны. Из нее вытекает узенькая речушка. Я решил в брод перейти ее, там буквально два шага надо было сделать. Так можешь себе представить, мне показалось, что ноги мне кто-то обрубил. Я не сразу понял в чем дело. Оказывается, это настолько сильно холодная вода, супер ледяная. Вот так, милок!

Костас еще много чего рассказывал. Кажется, он неиссякаемый источник подобных рассказов.

Савва решил проехаться немного, посмотреть на некоторые места Черноморского побережья. Где только он не побывал в качестве туриста: и на озере Рица, и в Новом Афоне, и в Сухуми, и в Геленджике, и Лоо и, естественно, в Сочи. В родном Адлере побывал на Андреевской улице, переименованной на улицу Ульянова, где стоял когда-то отцовский дом. Теперь там многоквартирные дома. В скольких ресторанах был с Костасом и его женой, и с их друзьями, которые теперь и его друзья. Какие они все приятные люди! Савве было в удовольствие лишний раз заплатить за них, или купить дамам цветы. Это в общем-то недорого, но действует