Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

народу в княжестве наберётся человек пятьсот от силы, считая старателей летом и охотников зимой. Но зато по статусу старый тролль равен Пузырю и выше Юнкеров с Врангелями. Ведь у последних от графств остались лишь титулы, а этот хрыч, по сей день владеет вполне реальным уделом.

– О чём они говорят? – шёпотом спросила Фрея.

– Пузырь скромнейше испрашивает разрешения проехать через владения тролля.

– И что, нам всегда «испрашивать» у троллей, окопавшихся чуть ли не посреди королевства? – возмутилась Фрея.

– Нет конечно, – улыбнулся Фрей. – Юристы долго думали, как присоединить удел к Норланду, не нарушив наши собственные законы. И наконец придумали: удел может перейти только наследнику от законного брака, заключённого в церкви, а тролль зачинал своих детей как попало и с кем попало, ни разу не озадачившись венчанием. Поэтому, Фрея, ты наблюдаешь последнего удельного князя в королевстве, а может, и во всей Империи.

Пузырь встал и приказал спешиваться. Переговоры завершились успешно, старый тролль милостиво разрешил следовать через его земли и дневать в замке.

На другой день около полудня из лесу послышались голоса. На поляну вышел целый караван мужчин и женщин всех возрастов, по большей части лесорубов и фермеров с западных склонов Берегового хребта. Но были среди них рыбаки из фиордов, рабочие из прибрежных городов и даже неизвестно как затесавшаяся в толпу простонародья пожилая дама, вероятно, вдова чиновника или офицера. Её траурный городской наряд выделялся среди рыбацких курток и выцветших крестьянских блуз.

– Это кто? – спросила Фрея у денщика, отдыхающего в тени стен.

– А…, бродят тут всякие, – махнул рукой солдат и не смог сообщить ничего более внятного.

– Вы кто? – спросила Фрея у пожилой дамы, слегка ошалевшей от пешего перехода по горам.

Выяснилось, что караван состоит из паломников, идущих в скит укрытый на восточном склоне хребта. Фрея тут же обнаружила, что ей жизненно необходимо посетить скит и причаститься тамошних таинств.

– Фрей, мы едем на богомолье! – объявила она.

– Ладно, едем на богомолье, – пожал плечами сапёр, начавший привыкать к выходкам принцессы. Он бывал в горном скиту, но не молитвы ради, а на летней практике, когда изучал азы топосъёмки. – Почему бы в самом деле не помолиться, раз подвернулась такая возможность? Но учти, до самого скита лошади не пройдут. Больше половины пути надо идти пешком.

– Хорошо, я пойду пешком.

– А кое-где карабкаться на четвереньках.

Фрея согласилась лезть в гору на четвереньках.

– Я тебя предупредил, – сказал Фрей и зашёл в шатёр Пузыря, предупредить об отлучке.

Отпросившись, поручик отправился с денщиком на луг за лошадьми. Кобыла кронпринцессы и умудрённый жизнью солдатский конь покорно дали себя оседлать. Но молодой мерин Фрея решил провести на лугу весь день и перспектива идти под седлом возмутила его до глубины души. Фрею с денщиком пришлось хорошенько побегать, прежде чем удалось изловить строптивца и надеть на него уздечку. Тем временем паломники затянули котомки, их маленький караван вытянулся по тропинке, петляющей в зарослях шиповника. Фрей и Фрея пристроились в хвост каравана, за ними ехал денщик.

Пологая часть тропы заканчивалась на поляне у огромного плоского камня, упавшего со скалы в незапамятные времена. Место так и называлось: «Поляна с камнем». Камень служил ориентиром и подобием фуршетного стола, на котором паломники раскладывали нехитрую снедь, чтобы подкрепиться перед трудным подъёмом. От поляны тропинка круто забирала вверх и становилась непроходимой для всадников.

Путешественники оставили коней под надзором денщика и двинулись по тропинке, едва намеченной среди мха и папоротников. Примерно на середине подъёма тропа ныряла в сумрачное урочище, где замшелые древесные стволы вставали подобно колоннам храма, а занавеси лишайника-бородача свисали с ветвей до самой земли. Тропинка огибала огромные валуны, кралась по краю пропасти, терялась в зарослях бузины и боярышника. Не привыкшая к горным походам Фрея быстро устала, она сопела и пыхтела, размазывала по лицу пот но упорно карабкалась вверх.

– Вернёмся? – предложил Фрей.

– Нет! Я дойду.

– Помираю! – донеслось из кустов.

– Что это? – удивилась Фрея.

Фрей недоумённо пожал плечами. Из кустов неслись загробные причитания:

– Ой ноженьки мои! Ой сил больше нет! Ой помираю!

Фрей раздвинул кусты и обнаружил давешнюю вдову, сидящую на упавшей сосне.

– Ой, люди добрые, не покиньте меня!

Пожилая дама выбилась из сил, стёрла ноги и не могла идти дальше. Паломники оставили её в лесу, ибо тащить тяжеленную бабу на своём горбу дурных не нашлось. Впрочем, вдове ничто не угрожало. От неё требовалось лишь потихоньку спуститься к замку троллей, где можно нанять телегу с возницей и с относительным комфортом добраться до железнодорожной станции. Вместо этого, чиновница предпочла остаться на месте и помирать, оглашая лес загробными воплями. Фрея отозвала сапёра в сторонку.

– Скажи Фрей, идти ещё далеко?

– Не очень. Видишь ту скалу? – поручик указал на крутую чёрную пирамиду с неровными, обглоданными эрозией гранями. – За ней уже виден скит.

– Фрей, женщину нельзя оставлять здесь.

– Это ещё почему? – возмутился Фрей, тоже основательно уставший. – Кто её сюда тащил? Надо соизмерять силы со своими желаниями. И вообще, старуха неплохо устроилась. Сидит, дерёт глотку в своё удовольствие.

– Фрей, это же горы! – принцесса возмутилась бессердечием спутника. – А если ночь? Похолодает. А если медведь придёт?

– Мишкам надо что-то есть, – цинично заметил Фрей. – Им скоро в берлоги.

– Фрей! – принцесса топнула юфтевым сапожком. – Или ты мне поможешь отвести несчастную в скит или… я с тобой не разговариваю!

Это был решающий довод. Фрей взял пожилую даму под правое плечо, Фрея под левое. Рывком старуху подняли на ноги и повели вверх по тропе. Паломница стенала, принцесса уговаривала её, как ребёнка, сделать шажок и ещё шажок, а поручик втихаря тыкал под рёбра, когда вдова чересчур откровенно висла на своих спасителях.

Стеная и спотыкаясь, троица обогнула чёрную скалу, но путь преградил курумник – скопление крупных камней, скатившихся с горного склона. Не могло быть и речи о том, чтобы тащить старуху по шатающимся камням с острыми гранями.

– Пожалуйста, не сдавайтесь, осталось совсем немного, – увещевала паломницу Фрея.

– Медведям оставлю! – шипел Фрей. – Вон, одного уже вижу в кустах.

Сапёр указал на колышущийся от ветра куст. Перспектива угодить к Топтыгину на обед взбодрила вдову. Она вскочила и бодро заковыляла по курумнику, помогая себе тростью. Путники преодолели рощицу из невысоких, скрюченных зимними ветрами берёзок и перед ними открылся прекрасный луг, звенящий от множества пчёл и шмелей, мохнатыми бомбочками перелетавших от цветка к цветку. На дальнем краю луга стоял хутор, словно волей колдуна перенесённый из благословенной приморской долины в горное урочище.

– Вот он, Богоявленский скит, – сказал Фрей, и путники