Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

– Га-а-спадин подпоручик! – Пузырь готов был прибить Фрея на месте. Подумать только, воспитанник главного кавалериста страны так опростоволосился. – Когда вернёмся, не выйдешь из манежа, пока не научишься ездить верхом. Я сделаю из тебя человека!

Охотничья партия выстроилась в колонну и втянулась в узкие переулки городка. Цокот копыт дробно отражался от стен и заборов. Показалась ратуша с часами на фронтоне и островерхая колокольня. Караван миновал каменный мост и обросшую мхом башню – полуразрушенный остаток предмостного укрепления. Над охотниками сомкнулся сумрачный полог леса. Копыта цокали по древней мостовой. Дорога времён Первой Империи тянулась от городка через Береговой хребет в Межгорье. Порой в стороне от дороги попадалась могильная плита, арка или упавшая колонна, едва различимая в зарослях шиповника. Лес вырос на руинах древней провинции, взгляд всюду натыкался на следы жизни, отшумевшей больше тысячи лет назад и уничтоженной спустившимися с гор чудовищами.

Караван въехал в урочище, мрачное и сырое, стиснутое с двух сторон горами. Тёмные от влаги стволы сосен вырастали из сплошного ковра папоротников. Стук копыт эхом отдавался от скал. Охотники ехали мимо курганов, сложенных из обтёсанных водой валунов, едва различимых под изумрудным покровом мха.

– Что это? – Фрея указала на курган.

– Это могила великана, – ответил Фрей. – Давно тут лежит. Возможно, со времён Эрика Основателя.

Караван остановился на опушке соснового леса. Посланные вперёд лакеи уже разбили лагерь и накрыли столы. Команда Пузыря пребывала в походе, поэтому посуда в сервизе была только металлическая: золото, серебро, платина. Лакеи в гусарских доломанах и чикчирах обслуживали путешественников с таким важным видом, будто трапеза происходил под сводами особняка на Якорной.

Однажды военный атташе Островного королевства попал на банкет, организованный Пузырём по случаю осенних манёвров, и обратил внимание на чрезмерную роскошь, с которой сервировался стол фельдмаршала и на многочисленных слуг. Офицер со свойственной островитянам бесцеремонностью заметил, что даже императора за обедом обслуживают солдаты-вестовые. Пузырь не моргнув глазом ответил, что в отличие от императора платит лакеям из своего кармана и не отрывает солдат от службы.

Пузырь знал толк в походной кухне. На закуску охотникам подали копчёный в меду бекон и ветчину, потом был суп мипотаж-натюрель, пироги, ростбиф с цимброном, фаже из рябчиков, форель и зелень. Завершали скромный по меркам Пузыря ужин пирожные крем-брюле и чай.

– Я вернусь с охоты толстой, как бомба, – жаловалась Фрея. Принцесса полулежала в шезлонге с чашкой в одной руке и пирожным в другой. – Муж не узнает меня и не пустит в замок.

– А ты не ешь, – посоветовал Фрей.

– Но ведь невозможно не есть. Здесь столько вкусного!

Отужинав, Пузырь изволил почивать. Для могучих телес герцога в шатре соорудили капитальный топчан с подставками из деревянных чурок. Остальные охотники устроились в палатках на складных кроватях. Лакеи и денщики вповалку легли на кошмах под навесами у костров. Лагерь уснул. Слышалось только аппетитное хрупанье пасущихся лошадей, шум горной речки, да дневальный иногда шлепком припечатывал назойливого комара. Из охотников не спал только Фрей. Отведя мерина за кусты боярышника, он учился вскакивать в седло без опоры на стремя. Накрепко привязанный к дереву конь неодобрительно косился на хозяина и в его глазах читался немой вопрос: за что мне это наказание?

Караван забирался всё дальше в горы. По мере набора высоты сосны становились ниже и неказистее, по опушкам встречались альпийские рододендроны, их блестящие листья местами образовывали сплошной ковёр. Дорога обогнула заросшую осокой заводь и на её глинистом берегу Фрей заметил след размером с суповую тарелку.

– Медведь, – сапёр указал Фрее на отпечаток звериной лапы. – Спрятался в кусты и следит, чтоб мы не съели его чернику.

Брови девушки взлетели вверх.

– Какой огромный!

– Совсем мальчишка, – возразил Фрей. – Ему года три, не больше.

– Ты шутишь!

– Мой брат неспособен шутить, – вмешался в разговор Феликс. – А что до здешних медведей, то самые заурядные из них могут встать во весь рост и положив лапу на плечо всаднику, спросить: Что сегодня на ужин?

Фрея вынула ружьё из седельной кобуры и положила поперёк седла.

– Амазонка! – шепнул Феликс брату и указал глазами на принцессу. – Как подумаю, что эта воительница досталась нашему недотёпе-кронпринцу, аж зло берёт!

Фрей нахмурился и промолчал. Лес кончился, и караван вышел в зону альпийских лугов. Холодный ветер с востока трепал гривы коням и свистел в ружейных стволах, как в трубах органа. Склоны гор справа и слева от дороги прочерчивали серые полосы осыпей, в тенистых кулуарах лежал прошлогодний снег под грязной ледяной коркой. Впереди меж двух скалистых вершин показалась седловина. С неё открылся вид на просторную равнину Межгорья, лежащую между Береговым и Становым хребтами. Внизу, в прорехах средь облаков виднелась рыжеватая степь, местами прерываемая тёмно-зелёными пятнами лесных урочищ и серебристыми изгибами реки. Далеко на востоке, над облаками парили снежные пики Станового. За ним кончались владения людей и начиналась неизведанная страна лесов, гор и тундр, которые лишь недавно начали наносить на карты с помощью аэрофотографии. На этих картах географы без тени юмора писали: «Здесь обитают чудовища». Где-то там, в недоступной глубине континента, среди болот и чащоб находился портал, через который люди пришли в этот негостеприимный мир. Впрочем, это легенда, в которую уже никто всерьёз не верит.

Караван начал долгий спуск в долину. Дорога обогнула горный отрог и за скалой показался замок, древняя руина над пропастью, освещённая закатным солнцем.

– Замок Хайбург, – объявил Пузырь. – Здесь заночуем и устроим днёвку.

В степи

Дикий и заброшенный с виду замок оказался вполне обитаем. Во дворе крепости, в хижинах под тесовыми крышами проживало большое семейство троллей и все они высыпали во двор поглазеть на путешественников. Мужчины, низкорослые и кряжистые, с обезьяньими чертами лиц, были одеты в просторные холщовые блузы из домотканой крашенины, страхолюдные женщины кутались в пёстрые шали с бахромой, их долгополые рубахи и головные уборы-повойники украшала вышивка. Босоногая и голопузая ребятня прикрывалась совершеннейшими обносками, на которых дыр имелось едва ли не больше, чем уцелевшей материи.

Из хижины вышел старик и ждал, пока сопящий и пыхтящий Пузырь слезет с коня. Принесли табуретки, герцог и тролль сели друг напротив друга и завели разговор на древнем языке, который едва понимали молодые охотники. Весь караван ждал исхода переговоров не спешиваясь.

– Этот старый пень в опорках…, – вполголоса объяснял поручик Фрее,– …удельный князь и вассал самого короля. Его владения тянутся отсюда на север до самых тундр и по площади в три раза больше Островного королевства. Правда,