Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

– За серыми и за крякашами. Этим летом уток в Межгорье тьма уродилась. А егеря Сандберга сложили хибарку на Круглом озере. С нарами и печкой. Ты Круглое помнишь?

Фрей кивнул. За их спинами Фрея стащила с себя ворох белья и с визгом бросилась в воду. Мужчины непроизвольно оглянулись.

– И Фрею с собой возьми. Они, понизовские, знают толк в утках.

– А пойдёт?

– Пойдёт, если позовёшь.

Сапёр снова глянул на заводь, а когда обернулся, герцога не было рядом.

– Фрей! – принцесса выбралась из воды и стояла, прикрывшись сорочкой. – Ты будешь купаться? Я тебя посторожу.

– Было бы от кого сторожить, – пробормотал Фрей, а про себя подумал о том, что недурно будет окунуться после долгого пути. Присев на камень, сапёр потащил с ног сапоги. Подошла Фрея, уже одетая, с распущенными по плечам влажными волосами. Она повела носом, словно принюхиваясь.

– Здесь был Пузырь, – настороженно сказала она.

Фрей кивнул.

– Что он здесь делал?

– Предлагал сходить на уток после облавы. Пойдёшь?

– Пойду, если позовёшь.

Раздевшись догола, Фрей спотыкаясь и поскальзываясь на камнях полез в заводь. Вода была ледяной.

–Осторожно, камни очень скользкие, – предупредила Фрея, выглянув из-за дерева.

– Не подглядывай.

– Чем ты рассчитываешь меня удивить? Что есть у тебя, чего я не видела у своих братьев?

– Ах да, забыл: у вас в Понизовье принято мыться в бане всей толпой.

– Да! И я ничуть не стыжусь наших обычаев.

Фрея скрылась за деревом, но через минуту не удержалась и выглянула снова, не без удовольствия подглядывая за поручиком, невысоким, худощавым, с буграми мышц, перекатывающихся под светлой кожей. Принцесса подумала о том, что без одежды северянин выглядит очень мужественно. Мысли приняли совсем уж неприличный оборот, и Фрея с сожалением отвернулась.

На пятый день пути караван вышел к усадьбе Мартена Сандберга, раскинувшейся у подножия хребта. В реестровых записях владение Сандберга числилось хутором, но со временем разрослось и превратилось в маленький городок, состоящий из бараков для холостых батраков и бревенчатых изб для семейных работников на службе у скотопромышленника. Путешественников встретил звон кузнечного молота, крики ребятишек и солидный гогот гусей. Был полдень и над хутором разливался запах стряпни, к которому примешивались тонкие нотки лошадиного пота, навоза и печного дыма. Караван проехал по аллее, обсаженной голубыми елями, и спешился на просторной лужайке перед домом Сандберга.

Скотопромышленник жил в большом деревянном особняке с портиком, удачно повторяющим классические усадьбы Юга. Оштукатуренные колонны поддерживали фронтон с круглым слуховым окном и барельефами, как бы мраморными, но на самом деле из резной древесины. С торцов к главному зданию примыкали двухэтажные флигели, возведённые позже основной постройки, чтобы вместить разрастающееся семейство Сандберга.

На лужайке перед домом стало тесно и шумно. Лаяли собаки, конюхи выпрягали лошадей и уводили к конюшням. Слуги вынимали вещи хозяев из фургонов и вскоре на веранде поднялась внушительная гора из чемоданов, сундуков и саков вперемежку с зачехлёнными винтовками, дробовиками, патронташами… Охотники из команды Пузыря громко приветствовали знакомых, памятных по прошлым визитам в усадьбу.

Большой холл наполнился гостями. Слышался женский смех, пожилые сыновья Сандберга и его рослые загорелые внуки беседовали с охотниками, расположившимися на диванах и банкетках. Пузырь устроился в кресле у распахнутого окна и угощался легчайшим яблочным сидром в компании древнего, но ещё вполне вменяемого Мартена Сандберга. Старик обсуждал с герцогом возможность продлить железнодорожную линию от Пирета через Береговой хребет в Межгорье. Рядом постукивала спицами над бесконечным вязаньем жена скотопромышленника в шёлковом платье, которое было модными лет двадцать тому назад. Сандберга давно и справедливо упрекали за неравный брак: Мартен был на тридцать лет старше своей семидесятилетней супруги. На другом конце холла у столов с лимонадами и пирамидами фруктов близнецы Юнкеры вдвоём обхаживали пухленькую темноглазую правнучку скотопромышленника. Рядом с братьями сидел Феликс, успевший поменять дорожный френч на белоснежный китель морского офицера. Элегантный и чуточку циничный, Феликс не претендовал на внимание юной провинциалки, но в любой момент мог схватить близнецов за воротники и швырнуть в разные углы зала, если братья решат устроить драку.

Лакеи обносили гостей подносами с сэндвичами, но за напитками требовалось самостоятельно идти к буфету – дворецкий не рискнул доверить хрустальные бокалы пастухам, одетым в ливрею по случаю приезда Пузыря. Из дубовой рощи позади дома уже доносились аппетитные запахи – там над тлеющими угольями жарились туши кабанов, кипели котлы с соусами и подливками.

Фреяа остановилась посреди холла и оглянулась, ища глазами поручика, но его нигде не было видно.

– Милочка, мы так рады, так рады вашему приезду! – принцессу взяла в оборот одна из невесток Межгорского, пожилая дама с несмываемым налётом провинциальности на седеющем челе. – Вы конечно, хотите переодеться. Позвольте, я покажу вашу комнату. Мы так вас ждали! Этот оборотень ужасен. Представьте, я не могла заснуть всю прошлую ночь от волчьего воя.

Женщина отвела Фрею в комнату, главным украшением которой служила кровать под тяжёлым бархатным балдахином – полезное изобретение для мест, где от зимних морозов речки промерзают до дна, а дующие вдоль долины ветра срывают крыши с домов.

Дама удалилась и в комнату без стука вошёл Фрей. Взглянув на него, принцесса подумала о том, что после купания в горной речке поручик стал вести себя слишком вольно. Надо осадить его ради приличий.

– Пойдёшь с нами на подвывку? – спросил Фрей с таинственным видом.

– Куда? – не поняла Фрея.

– Берглунд станет разговаривать с волками, – пояснил Фрей. – Выведает, где они и сколько их.

Желание осаживать Фрея мгновенно улетучилось. Принцесса сейчас же захотела поучаствовать в таинственном и наверняка очень опасном предприятии.

– Ружьё можешь не брать, – сказал Фрей, – Вечером, как только начнёт темнеть, я зайду за тобой.

В светлых северных сумерках охотники отправились на подвывку. Впереди быстро шагал оборотень Берглунд, поручик и Фрея ехали следом верхами. Тропинка начиналась от дома Сандберга и через дубовую рощу вела мимо очагов, додымливающих остатками дневного жара. Чем дальше от хозяйского дома, тем более заросшим и беспорядочным становился парк. Там и сям попадались осины и ёлки и растущие по своему разумению. Лошади грудью раздвигали заросли бурьяна, всадники поминутно нагибались к лошадиным гривам, чтобы не получить по лбу ветвью, нависшей над тропой. Через пролом в ограде тропинка ныряла в заваленный буреломом лес. Лошадям приходилось переступать через обомшелые трухлявые стволы и порой делать большой крюк, огибая деревья, застрявшие при падении на высоте человеческого роста. Было тихо – ни птичьей трели, ни шороха. Только стучали копыта по мягкой лесной почве и