Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

Скит принадлежал секте бегунов в давние времена бежавших в горы от церковных реформ Юхана Безумного. Король Юхан благополучно преставился, по официальной версии, от апоплексического удара (по неофициальной – от удара кинжалом в печень), а сектанты продолжали «бежать», основывая скиты и посёлки в местах скрытых, но не настолько удалённых, чтобы паломники не могли добраться до них.

Фрей с Фреей успели к обеду. В большой избе оголодавшие паломники расселись по скамьям и бодро стучали деревянными ложками. Баба-повариха глянула на путешественников и то ли не узнала их светлостей, то ли не подала вида. Она шлёпнула в глиняные миски чечевичной каши, положила сверху по кусочку масла и протянула аристократам. Мест за столом не осталось, и путешественники присели на крыльце. Из-за приоткрытой двери доносился бубнёж: древний кудлатый старик с никогда не стриженой бородой читал обедающим псалтырь, поддевая страницы загнутым ногтем.

– Дедушка, а почему у вас такие длинные ногти? – спросил русоволосый мальчишка, совершавший паломничество впервые в жизни и ещё не вполне усвоивший правила пребывания в скиту. Мать моментально отвесила сыну затрещину – чтоб не болтал. Старик оторвался от книги, строго глянул на мальчика из-под кустистых бровей.

– Для рая, – ответил он. – Рай на горе раскинулся, вот и отращиваю ногти, чтоб карабкаться было сподручней.

– Ну да, конечно, —негромко сказал Фрей. – Те, кто вкалывал, и когти не отрастил, отправится в пекло, а кто всю жизнь ложкой работал – те в рай поползут.

Истинный питомец Политеха, Фрей был атеистом, порой воинствующим.

– Никто не знает, что там, за гранью, – задумчиво ответила Фрея.

– Этот, который с когтями…, – Фрей указал ложкой за спину, откуда доносился голос старика, – …точно знает.

– Да ну тебя!

После трапезы белоголовая девочка-подросток в домотканом то ли платье, то ли рясе водила паломников по скиту.

– Это камень старца такого-то, – рассказывала она, гордая от оказанной чести. – Старец здесь три года стоял, пока его Господь не прибрал. А это могилка такой-то старицы. Она в ней пять лет лежала, пока совсем не померла.

Паломники охали и ахали, восхищаясь духовными подвигами обитателей скита, по сравнению с которыми чудеса факиров из тропических стран казались жалким балаганом. Для Фреи всё было внове, всё интересно. Она исправно прикладывалась к святыням и сыпала серебряные кроны в расставленные у памятных мест кубышки. Бумажные ассигнации в скиту не признавали. Слух о том, что с паломниками в скит поднялись члены Старшего дома, мгновенно разнёсся по округе. Безлюдный с виду скит ожил. Из обросших мхом избушек на крылечки вышли согбенные старики со старушками, молодые люди и совсем малые детишки, все в одинаковой тёмной одежде полумонашеского вида, с нарочито-постными лицами. Они родились, взрослели и старились в скиту, живя почти исключительно подаянием паломников и никогда не покидали скит, проводя жизнь в молитвах и постах. Фрея с ласковой улыбкой здоровалась с ними, принимала благословения. Фрей с независимым видом шагал в сторонке. Помалкивал – и на том спасибо.

– Скажи подруга, а ты подумала, как мы будем тащить вниз нашу вдовушку? – спросил вдруг Фрей и указал на пожилую даму, истово лобзающую камень, на котором когда-то стоял подвижник.

– Тащить? – брови принцессы взлетели вверх. – Вниз?!

– Ну да. Встанем с утра пораньше и потащим её вниз. А ты думала она сама спустится? Спускаться с больными коленками ещё трудней, чем подниматься.

– Нет-нет, я не собираюсь никого тащить, – налёт благородства мгновенно слетел с принцессы, которой хватило непростого подъёма в скит. – Пусть здесь остаётся. Когти отращивает, чтоб в рай карабкаться. Отсюда до рая ближе.

– Какая ты злюка! – улыбнулся Фрей.

– Да, я такая! Мне никто не платит за то, чтоб я на своём горбу всяких таскала. Когда заплатят, тогда я подумаю.

– А ведь бабка полагает, что ты спустишь её в порыве благородства. Тогда подойди и скажи, чтоб она не рассчитывала на тебя.

– Ой, как-то неудобно, – смутилась Фрея. – А давай потихоньку уйдём.

– Давай, – согласился Фрей, которому не улыбалось ночевать на лавке в переполненной душной избе. – Только выходить надо прямо сейчас, пока не стемнело.

В глубоких сумерках охотники добрались до поляны с камнем. Клочья тумана застилали лес полупрозрачной пеленой и в этой пелене лошади флегматично хрупали траву. Денщик соорудил себе навес из плащ-палатки и спал перед потухающим костром на куче елового лапника. Фрей безжалостно растолкал солдата, и вдвоём они оседлали лошадей. Дальше охотники спускались в полной темноте. Фрей ехал впереди, освещая путь электрическим фонарём, за ним принцесса, денщик замыкал маленькую колонну. Ночной лес был полон шорохов. В подлеске копошились мыши, журчал невидимый в темноте ручей. Таинственно мерцали гнилушки, светляки синими искрами кружились среди деревьев. Лес расступился и в прогалине показались руины замка, освещённые луной. Паломники подъехали к башне с чёрным провалом ворот. В темноте щёлкнули взведённые курки.

– Стой! Кто идёт? – раздался голос Берглунда.

– Свои, – ответил Фрей.

Караван спускался меж двух поросших соснами отрогов Берегового хребта, вдоль речки, бегущей в долину по каменистому ложу. Охотники миновали водопад, отвесно срывающийся со скальной полки. Ниже по течению обвал перегородил речку, образовав тихую заводь, окружённую со всех сторон скалами.

– Я хочу искупаться! – заявила Фрея, когда караван миновал нерукотворный бассейн.

– Купайся, – безразлично пожал плечами Фрей. – Скоро Пузырь скомандует большой привал и плавай сколько влезет.

– Ты что! – на лице Фреи отразился почти искренний ужас. – Если я пойду купаться одна, меня похитят, убьют, изнасилуют!

Фрей подумал о том, что злоумышленник, буде такой окажется рядом в совершенно безлюдной местности, должен быть очень глупым или очень храбрым, чтобы напасть на принцессу из Старшего дома.

– Ты должен меня сопроводить, – сообщила Фрея как о вопросе уже решённом. – И оборонить от всяких бед. А не то…!

– Ладно-ладно, сопровожу и обороню, – улыбнулся сапёр.

После обеда, когда весь лагерь улёгся на кошмах ради приятного пищеварения, Фрей с Фреей взяли лошадей под уздцы и не спеша тронулись к речке. На берегу заводи принцесса вручила сапёру повод своей кобылы.

– Не подглядывай! – предупредила она сапёра.

– Буду слеп как крот, – заверил Фрей.

– И смотри внимательно по сторонам.

– Буду зорок, как сокол.

– Да ну тебя!

Фрей отвёл лошадей от заводи и пустил пастись, а сам привалился спиной к замшелому стволу дуба. Лошади осторожно переступали и выбирали среди камней скудные травинки. За спиной сапёра Фрея что-то тихонько напевала, сражаясь с крючками и перламутровыми пуговками на одежде. Из зарослей вышел Пузырь. Старый охотник умел передвигаться по лесу совершенно бесшумно.

– После облавы за утками пойдёшь? – спросил он.

– За какими утками? – Фрей никак не