Семь моих смертей - Ефимия Летова

- Это не имеет значения для вас, – холодно обронила женщина. – Не спорьте. Ваше дело выполнять поставленные задачи.

Часть 4.

***

Ветер, холодный осенний ветер, трепал мои светлые волосы – мне всё ещё было трудно привыкнуть к их нежному платиновому оттенку. Волосы необходимо было спрятать под маленькую зелёную шапочку с пером, это было неудобно, но делать сложную гладкую причёску было нельзя – сьера Марана предпочитала носить распущенные волосы. Приходилось привыкать к постоянно лезущим в лицо прядям.

Происходящее казалось нереальным.

Два месяца, которые я провела у Брука и прочей шайки Каллера, который так и не соизволил показаться мне на глаза и познакомиться лично, были вечностью, но и эта вечность истекла. Нельзя сказать, что я совсем не покидала своей временной темницы, напротив – выезжала почти ежедневно обучаться верховой езде, но всё это было не то, всего лишь репетиция.

И сейчас всё внутри меня пульсировало и замирало.

Я попрощалась с Арвандом вчера и поклялась ему, что вернусь и заберу его, и мы вместе вернёмся домой, к остальным. Он спрашивал меня о братьях, и я рассказывала, каждый раз выдумывая новые подробности, сдерживаясь, чтобы не заскулить от необходимости быть сильнее и увереннее, чем он. Я знала, что всё это было ложью – и мои рассказы, и мои обещания, и всё равно старалась поверить себе же самой, чтобы быть убедительнее.

Этот кошмар закончится. Мы вернёмся домой. Вместе. Обязательно.

- Вы не боитесь? – не выдержала я перед нашим выходом из дома прямиком в Вестфолкский лес, обращаясь к собранному молчаливому Бруку.

- Что? – погружённый в собственные мысли, он, казалось, не вдумался в смысл моего вопроса.

- Я не связана с вами никакой магической клятвой.

- И что?

- Я же могу… ну… всё о вас рассказать.

- Кому? – он улыбнулся. – Регенту? И что будет дальше? Тебя либо сочтут сошедшей с ума и изолируют ото всех, что не помешает регенту добиваться желанного наследника, либо тебе даже поверят и до поимки подлинной Мараны запрут, продолжая на всякий случай добиваться наследника. Проведут через ещё одну церемонию заключения магической клятвы, только и всего. А потом несчастная супруга регента для всех умрёт в родах. Кровь на родство с Цеешами сможет проверить только патриарх. А нас не найдут. Зато, возможно, найдут твоего братца, всех твоих братцев, разобранных, как детские пирамидки. Хочешь потом собирать их заново в королевском морге, нанизывая части тел на выдернутые позвоночники? И знай, если ты покончишь с собой, ничего не изменится. Я, знаешь ли, очень памятлив. И принципиален.

Я не думала об этих его словах сейчас, подъезжая к Вестфолкскому лесу, в костюме одного из младших помощников ловчего: зелёные бриджи, короткая бархатная курточка цвета молочного шоколада, шапочка с пером – поверх охотничьего костюма, один в один повторяющего костюм сьеры Мараны. Было неудобно в двойной мешковатой одежде, но никто и не обещал, что мне будет удобно. В седле я держалась куда увереннее, чем в первый день, но всё ещё далеко не так ловко, как эти аристократы.

Брук, тоже на лошади, подъехал бок о бок ко мне, заглянул в лицо. Правильные черты лица, чёрные глаза, густые ресницы, которые не скрывали даже очки, шелковистые волосы, собранные, как обычно, в короткий хвост – он был очень красив, куда красивее регента. Я снова вспомнила рваный влажный шёпот «Мара, Мара, Мара…» – и широко улыбнулась.

- Я не покончу с собой, не переживайте. Я выживу. И вернусь. Стану вашим ночным кошмаром, я вам обещаю.

- Кошмары мне никогда не снятся, Вердана. Удачи, – он похлопал меня по плечу и пустил своего коня галопом, а я – своего, трусцой. В противоположные стороны.

Глава 7. Королевская охота

На краю Вестфолкского леса, краснеющего кривобокими чахлыми осинами, меня ждал человек Брука, высокий и угрюмый мужчина с кинжалом на поясе и ружьём за спиной. Из ружья мне до этого стрелять не приходилось ни разу. После короткого, довольно скептического осмотра мужчина поправил выбившуюся из-под шапки прядь волос, накинул мне через голову бесформенную холщовую тунику, спереди доходящую до середины бедра, а сзади до колен, перевязал тонкой бечевой на талии. Без лишних слов сам повесил на плечо тяжелое, неудобное, не внушающее никакого доверия ружьё. Придержал поводья моего и без того смирного коня и коротко, пронзительно свистнул – от резкого звука натянутые до предела нервы были готовы и вовсе лопнуть. Из леса выехал ещё один мужчина, на этот раз – приземистый и полноватый, с кудрявыми тёмными волосами, лет сорока на вид. Хмуро кивнул мне, и мы тронулись: он впереди, и я следом, удивляясь, как это моя коняжка умудряется не спотыкаться о толстые узловатые корни деревьев, пересекавшие узкую тропинку. Минут через двадцать, когда я дважды чудом не выколола себе глаз острыми, стремительно теряющими пёстрое осеннее оперение ветками, мы выбрались на небольшую светлую поляну. Снизу и сверху, от земли и серебристого пасмурного неба тянуло холодом. Казалось, что за тёмными стволами прячутся неведомые хищники, пристально вглядывающиеся мне в спину.

- Моё имя Тук, – скороговоркой проговорил мужчина. – Смотри и запоминай. Тебя буду звать Лей, если понадобится. Сперва держись с остальными ловчими, в лица господам не смотри. Повторяй за остальными, если что – ты новенький. Сегодня охота идёт на кабанов и косулей.

Охотничий сезон в Эгрейне заканчивался обычно в октябре, а вокруг уже вовсю багровел ноябрь, но регент имел право на подобные нарушения. Со слов Брука я знала примерный регламент грядущего мероприятия. Честная компания – около пятидесяти человек господ, среди них несколько гостей из соседних Пимара и Дармарка, примерно в полтора раза больше сопровождающих слуг, все на лошадях – собиралась вместе у так называемых Северных ворот. Ворота действительно имели место быть, огромные, деревянные, по какой-то прихоти перенесённые на Вестфолкский тракт из одной разрушенной древней крепости. Навстречу гостям, по факту являвшимся хозяевами, торжественно выезжал главный ловчий, он же лесничий Вестфолка, торжественно подавал Его Величеству – в данном случае ещё только регенту – особенный рожок, вырезанный из бивня какого-то древнего вымершего зверя, и регент торжественно трубил, обозначая начало охоты. Традиционно охота была, конечно, псовая, псарня в королевском дворце имелась знатная, а эгрейнские гончие, поджарые, длинноухие, звонкоголосые, выносливые, ценились и далеко за пределами страны.