Семь моих смертей - Ефимия Летова

охоте, ты, должно быть, не знаешь подробностей. Вестфолкский лес включает в себя не только собственно лес, но также поля, луга, реки, болота, пустоши. Прилегающие территории, где может появиться дичь. Олени, лани, косули, лисы и кабаны объявлены личной собственностью правителя Эгрейна, самовольная охота на них запрещена и карается смертной казнью.

- А фазаны и куропатки? – ровным голосом уточнила я. Каждое моё слово, каждый мой жест находились под контролем, но как же это было трудно. Брук чуть склонил подбородок. Каждый его взгляд в мою сторону – оценка.

- Для охоты на птиц, а также куниц и зайцев в Вестфолке требуется получить специальное разрешение. Продолжаю. Должность королевского лесничего в данный момент занимает сье Корвон Донн. Он же королевский ловчий.

- Ваш союзник?

- Не перебивай. В обязанности ловчего входит предварительный отлов дичи для охоты и доставка её в установленное место.

- Вот как? Охота – это фикция?

- Охота – это светское развлечение, причём небезопасное. Звери остаются дикими зверями, встреча с которыми может быть крайне травмоопасной. Один из первых Цеешей, Рамтор Цееш, был убит диким кабаном. К тому же охота не может затягиваться на недели. Столетие назад правители выделяли на неё дюжину дней. В наши дни даже это – непозволительная роскошь, поэтому не стоит демонстрировать скепсис. Сейчас я объясню план подробно, и у нас ещё будет дней восемь на репетиции в саду.

- Я хочу увидеть Арванда.

- Увидишь, – равнодушно отозвался Брук, и я отвернулась, особенно остро ощущая лезвие в голенище его сапога.

После того, как я назвала его именем регента, по ночам ко мне он больше не приходил.

Портрет регента – не карандашный рисунок, а полноценный цветной масляный портрет в полный рост принесла мне сьера Марана, точнее, сопровождающие сьеру Марану в нашу вторую встречу слуги. Я разглядывала его долго, пытаясь увидеть чудовище, о позорном низвержении которого мечтает и знать, и простой народ, но видела только довольно хмурого мужчину лет тридцати, очевидно высокого и сильного, с короткими, но густыми светлыми волосами, тёмными бровями и проницательным взглядом зелёных глаз. Глубокий, но узкий шрам змеился на левом виске. Марана говорила, что вся левая половина его тела покрыта шрамами: неудачное ранение в последнем морском бою, после которого первого в истории Эгрейна двадцативосьмилетнего адмирала демобилизовали.

- Расскажите мне о нём ещё, – попросила я своё холодное отражение.

- Разве Брук не предоставил необходимую информацию?

- Разве мне не нужно знать о регенте только то, что знаете о нём вы?

Сьера неохотно кивнула.

- Наше знакомство было поспешным. Он появился в нашем доме без предупреждения, сам, в сопровождении своих прихлебателей-военных. Ривейн заботится о собственной безопасности, на него уже было четыре покушения… думаю, тебе говорили. Но охрана была у него ещё до всего этого, даже тогда, когда тело несчастного Персона ещё не остыло. У него имелась при себе бумага с королевской печатью… родители не могли не пустить его в дом. Позвали меня.

Разумеется, я была в ужасе, так как сразу же сказала, что против этой свадьбы и обручена с другим. Однако слушать он ничего не желал, он даже на меня практически не смотрел. И причину выбора озвучил сразу же: родство с Цеешами. Предусмотрительная сволочь. А жених мой потом пропал без вести на этих проклятых островах.

Мне было грустно и как-то холодно от этой истории, но чувство жалости упрямо не появлялось.

- Он жесток с вами? Я имею в виду, регент? Может быть, бьёт? Оскорбляет?

- Нет. В этом нет необходимости. Я не сопротивляюсь и не спорю. Наше общение ограничено утренней получасовой встречей. Впрочем, как правило, она заканчивается быстрее.

- Какой он? Я имею в виду… вообще. Как человек.

Марана задумалась. Но её лоб остался гладким, а глаза – непроницаемыми.

- Он военный человек, как я уже говорила. Дисциплинирован, строг, не склонен к эмоциональным всплескам. Да, он любит соблюдать единожды заведённый порядок, поэтому расписание для него не только необходимость, но и естественная потребность. Порядок во всём, порядок везде: в вещах, в одежде… В режиме дня.

- Вы замужем за регентом уже почти пять месяцев. И всё это время – никаких разговоров? Только…

- Никаких. Регенту нет никакой нужды со мной разговаривать.

«А вам?» – хотела я спросить. Неужели сьера была настолько уверена в том, что долго этот брак не продлится? Неужели это месть за гибель её первого жениха? Я никогда ни в кого не влюблялась, возможно, это со мной что-то не так, а другие люди поняли бы её и сострадали бы ей, а не недоумевали. Да, безжалостного насильника я ненавидела бы, как ненавидела сейчас этих людей, но если бы не было другого выбора… Вероятно, я постаралась бы как минимум познакомиться с собственным мужем.

- Ривейн обеспечил меня охраной, предоставил мне всё необходимое, кроме свободы и права на собственное тело, – всё тем же мёртвым голосом продолжала сьера Марана. – Из-за магической клятвы я не могу себя изуродовать или покончить с собой. Имейте в виду. Кроме того, я не могу нанести регенту прямой вред: ударить, убить, добавить яд в его пищу или что-то в этом роде.

- Я и не собираюсь, – пробормотала я, внезапно испугавшись до колик: а вдруг за этим меня и отправляют во дворец? Максимально приближённое лицо, от которого регент не ждёт опасности. Может, всадить кинжал в сердце я и не смогу, а вот добавить яд…

- Просто предупреждаю. Не стоит пытаться его ударить.

- Сьера, – вопросов у меня оставалась масса. – Вы уже пять месяцев замужем, и… до сих пор не… Зачем тогда нужны эти сложности с подменой? Если за пять месяцев у регента не появилось наследника, то с большой долей вероятности…

- Я была беременна, но упала с лестницы около месяца назад, – всё тем же ледяным голосом сказала Марана. – Плод умер.

- Вы же не можете причинить себе вред… – у меня волосы на голове зашевелились, кажется, от ужаса.

- Верно. Каблук на одной из моих туфель был сломан, я об этом не знала. Однако если подобное произойдёт ещё раз, возможно, иметь детей я больше не смогу. Мы не можем рисковать.

Мне хотелось закрыть лицо руками, но я невольно только выпрямила и без того ровную спину и постаралась смотреть так же, как и она, отстраняясь от чувств и себя самой.

-