Семь моих смертей - Ефимия Летова

Тем временем регент подошёл к двери – шаги у него были широкие и тяжёлые, по-военному чёткие. Окликнул кого-то, коротко, как будто подзывал собаку – и в комнату вкатился маленький суетливый человечек с угодливым лицом.

- Лекарь, – отрывисто бросил мне регент.

Второй раз в жизни меня осматривал настоящий лекарь, первого приглашал Брук, но тот как-то больше действовал по старинке, руками. А этот просто сел со смущённой, даже испуганной полуулыбкой, не то что не касаясь меня – руки не протягивая, но я почувствовала, как холодеет вокруг воздух. В нос ударил запах, какой бывает в воздухе после грозы, голова окончательно прояснилась, но предательски заныли свежие и старые раны.

Царапина на щеке, полученная во время утренней скачки в лесу. Простреленное плечо. Много-много лет назад неудачно вывихнутая лодыжка…

Не сказав ни слова мне, лекарь тихо обратился напрямую к регенту, так тихо, что слов я не разобрала. А вдруг он именно сейчас объясняет, что эта женщина никогда не падала с лестницы и не теряла ребёнка? А вдруг…

Брук должен был это предугадать. Он же утверждал, что лекари подкуплены. Сфера влияния неведомого Каллера поражала.

Лекарь, всё так же суетливо поклонившись, вышел, а регент повернулся к огню. Замолчал, словно обсуждать нам с ним было больше нечего, а давешняя вспышка мне просто причудилась.

- Что он сказал? – не выдержала я.

- Что процесс излечения идёт нормально, и примерно через час можно будет возвращаться. Пуля, к счастью, прошла навылет, не задела ни кости, ни жизненно важных органов, – сухо проинформировал "супруг". – Через час как раз прибудет экипаж для вашего перемещения с максимальным комфортом.

Странно, но он меня раздражал. Даже больше, чем сломавший мою жизнь и фактически месяц с лишним насиловавший меня незнакомец Брук. Даже больше, чем ледяная Марана, считавшая нормальным, что другая женщина должна была заменить её в супружеской постели… Регент же по большому счёту тоже был жертвой и лично мне ничего плохого не сделал. Пока не сделал.

- А где мы находимся?

- Охотничья сторожка, летом здесь живёт лесничий с матерью. Королевский охотничий дом, к сожалению, не был готов к нашему визиту, а вам было нужно… тепло.

Нелепо двусмысленная фраза.

- Спасибо.

Не знаю, за что благодарю, но, вероятно, поблагодарить стоит. Наверное, за то, что дождался моего возвращения, что не бросил в лесу – я была готова к любому варианту. Что не понял, кто я. Что лично сидел и ждал моего пробуждения. Но при этом не приближался, волнения не выказывал, обращался предельно отстранённо.

Нужно мне его волнение! Наоборот, стоит порадоваться, что я получила передышку, и наше знакомство прошло так гладко. На последствия ранения можно списать многие странности поведения. Возможно, это всё же затея Брука, хотя если так... он всё же сильно рисковал.

Пёс поднялся и подошёл ближе, принюхиваясь. Раньше мне не доводилось видеть такую породу: висячие уши, бородка, необычный цвет густой жёсткой шерсти, словно соль смешали с чёрным перцем. Марану Канцлер по её словам недолюбливал, а как отреагирует на чужачку? Собаку не обманешь…

Рычать пёс не стал, Ривейн не обращал на него внимания, и я обращать не стала.

- А где все остальные? Слуги, гости...

- Гости разъехались. Слуги дожидаются снаружи. Вам нужна их помощь?

- Нет, вовсе нет.

Снова молчание.

- Вам нет необходимости дожидаться экипажа, – предложила я, потому что его присутствие становилось всё более и более тягостным, словно в домике заканчивался воздух. – Я сама…

Всхрапнув особенно громко, старушка проснулась, открыла маленькие острые глазки, заохала и засуетилась вокруг.

- Сьера Фарес, подождите снаружи, – отрывисто бросил регент. Подошёл ко мне.

Несколько минут мы молча смотрели друг на друга.

А потом он сорвался.

- Сама?! Ну, уж нет, Слут вас раздери, если вы ещё куда-нибудь поедете «сама»! Как вы могли быть так… так неосторожны! Я говорил вам не отлучаться, я говорил вам держаться вблизи остальных, если рядом со мной вам находиться противно! Я предупреждал, что ещё одна выходка в таком духе… В итоге погибли люди! И вы могли погибнуть! Вы!

Люди? Ах, да… слуги. Тот, кого сбросила лошадь, а ещё, возможно, тот, на кого напал кабан. И третий… Тук мог позаботиться о свидетелях. Я невольно вжалась в подушки, плечо заныло.

- Вы постоянно всё портите, срываете все мои планы! – рычал регент мне в лицо, наклоняясь всё ближе, так, что я могла детально разглядеть его злые тёмно-зелёные глаза, и узкий глубокий шрам, и нервно раздувающиеся ноздри. – С самого начала, когда вы лгали мне постоянно, умалчивали и отпирались до последнего: о своём происхождении, о своих взглядах, даже о том, что вы любите есть на завтрак! Из-за вашего упрямства и эгоизма сорвался первый этап переговоров по Варданам, из-за вас сейчас под угрозой второй, потому что правители Пимара и Дармарк вправе отозвать посольства при прямой угрозе жизни, а как ещё это называется, если я не могу обеспечить безопасность собственной жене? Из-за вас…

Он осёкся, мерцающие глаза потускнели, словно источник сияющего света внутри него захлопнулся, и наступила темнота. Далее он говорил уже обычным невыразительно-холодным голосом:

- Если вам настолько невыносимо моё общество, я подожду вас за дверью. Надеюсь, вам не придёт в голову вылезать в окно или ещё что-нибудь в этом духе, – он вышел так резко и хлопнул дверью – собака едва успела проскочить. Вдобавок к плечу заболела голова.

Старушка, что-то бормоча и причитая, просочилась в дверь, за ней – темноволосая девушка, в которой я не без радости узнала Далаю. Фрейлина принялась подтыкать мне одеялами и робко спрашивать, как и что. Старушка тоже поохала надо мной, сунула в руки плошку с остывшим травяным отваром бледно-жёлтого цвета – на вкус он оказался горьким, и больше одного глотка я не осилила. Воровато оглядевшись, предполагаемая мать лесника извлекла нечто мохнатое и вытянутое, больше всего напоминавшее засушенную рысью лапу, и принялась водить ею надо мной, продолжая что-то шептать себе под нос.

Я на них не смотрела. Вспоминала слова и реакцию регента. Что ж, холодность и неприкрытая неприязнь сьеры Мараны задевала его. Что никак не мешало ежеутренним визитам в спальню и наличию любовницы… С помощью фрейлины я натянула на себя одеяло и принялась ждать экипажа, искренне надеясь, что обида регента продлится подольше. Увы – Ривейн сел в один экипаж со мной. Правда, за всю дорогу до дворца