Семь моих смертей - Ефимия Летова

чист. Каллера, организатора заговора, я не видела в лицо ни разу и не знаю о нём ничего, кроме фамилии, явно фальшивой. Брук – человек-невидимка, как и его сторонники. Мне не оправдаться, а если регент поднимет шум… Брук, опять же, мстителен и жесток.

Остаётся только одно. И для этого мне не нужно сидеть на одном месте, занимаясь иглоукалыванием пальцев.

Две пары глаз сверлили меня трепетно, выжидательно, неотрывно. Серые глаза Далаи, голубые – Фреи. В конце концов, они такие же куклы-марионетки, как я. Они тоже хотели свободы и безопасности, но могли получить только жалование. А жалование давалось им за угождение мне и слежку. Но это не их вина.

- Прикажете подготовиться к прогулке? – голос Фреи звенел колокольчиком. Если регент не только с ней спит, но и разговаривает, это звучит забавно со стороны: колокольный гул его низкого голоса и её высокие тона.

Не моё дело. Моё дело – Арванд.

Всколыхнувшийся было гнев стих. Не исчез окончательно, просто опустил голову и спрятал клыки.

- Да. То есть, не совсем. Проводите меня в Королевские сады, – сказала я первое, что пришло в голову. – Прогулка, разумеется. Не стоит нарушать распорядок. И… возьмите с собой хлеб.

Девушки посмотрели на меня искоса, но кивнули. Мы переоделись, и я вознесла молитву Высшим богам о том, что из-за внеплановой занятости регента два этапа возни с одеждой были пропущены.

***

Мы спустились вниз и двинулись к Королевскому саду бесконечной анфиладой парадных и гостевых помещений первого этажа, я впереди, две мои спутницы чуть поодаль, по обе стороны от меня.

- Чем сейчас занимается мой… – я хотела произнести небрежное и уверенное «муж», но не смогла выговорить и заменила на нейтральное, – Ривейн? Не именно в данный момент, а вообще? Последние дни и недели?

- Простите, сьера Марана, но мы не знаем, – я не поняла по голосу, кто из них мне ответил, но это было и не важно.

- Неправда.

- Сьера…

- Я же не прошу вас шпионить или вынюхивать тайны. Но ни за что не поверю, что вы не знаете, чем сейчас живёт Гартавла. Уверена, уж вы-то всё видите и слышите, – грубая лесть, глупое подстрекательство, к тому же в ответ девушки явно могли ответить мне то же самое – если бы рискнули.

Секундное замешательство.

- Всем известно, сьера, – очень осторожно ответила Далая и вышла чуть вперёд, по левую руку от меня, отставая на каких-нибудь полпальца, – что шесть месяцев назад закончилась последняя битва за Варданы.

- Варданы?

- Варданские острова, – по правую руку от меня показалась светловолосая головка Фреи. – Флот Эгрейна, а регент Ривейн его главнокомандующий, разгромил объединённые дармаркские и пимарские войска подчистую. Не так масштабно, как два года назад, и всё же…

Мне показалось, или в её серебристом голоске мелькнули горделивые нотки.

Гордится влиятельным и блистательным любовником?

Что ж, и есть чем.

- Но если война окончена… – сказала я, уже жалея, что завела этот бессмысленный непонятный мне разговор.

- К сожалению, война до сих пор не окончена, хотя прямых военных действий не ведётся, – сказала Далая.

- Идут переговоры, – подхватила Фрея.

- Стороны никак не могут договориться и заключить устраивающее всех мирное соглашение…

- Уже шестьдесят лет не могут, сказать по правде…

- Возможно, Его превосходительству удастся поставить долгожданную точку…

- Но мы об этом ничего не знаем!

- Да-да, вам лучше спросить у самого регента, месьера!

А я подумала, насколько всё иначе может обстоять, нежели кажется извне. Я – уличная напёрсточница и воровка, притворяющаяся чужой женой, без пяти минут король, выбившийся из низов, две смазливые безголовые куколки, знающие о внешнеполитических играх государств. Кто же ещё здесь скрывает свои страшные или не очень тайны?

Часть 2.

Перед массивными стеклянными дверями, за которыми виднелись чуть искажённые очертания погружённого в сон сада, фрейлины внезапно остановились.

- Месьера…

- Месьера, сад уже погрузили в сон.

Я посмотрела на них по очереди. Марана прожила в Гартавле всего пять месяцев, лето и часть осени. Она не обязана была знать какие-то нюансы.

- Погрузили, и что же?

- Наш визит может разбудить древесных духов, – очень тихо ответила Далая. Я покосилась на неё: издевается? Но девушка была серьёзна, как и всегда.

- Детка, вера в древесных и иных низших духов оскорбляет Высших, – повторила я азы. – Ты не ребёнок. Впрочем… Я не заставляю тебя идти с собой, если ты веришь в сказки для маленьких детей. Мы пойдём вдвоём с Фреей. К королевскому аквариуму. Покормим рыбок, только и всего.

На лице светловолосой фрейлины восторга я не увидела, даже привычная лукавая полуулыбка спряталась так, что без свечи не отыскать. Но никаких возражений не поступило, Далая, потупившись, упрямо осталась стоять у дверей, а Фрея покорно пошла за мной, как положено по регламенту.

Мы прошли совсем чуть-чуть, огибая спящие деревья, мимо спящего фонтана. Воды не было ни в одной из трёх постепенно уменьшающихся кверху каменных чаш, каменная фигура сверху, представляющая собой две разведённые в молитвенном жесте ладони тоже была суха, но мне чудились застывшие в воздухе серебристые капли.

Я мысленно хмыкнула. В духов я не верила, да и в Высших, сказать по правде, – постольку-поскольку. Когда-то что божества, что Гартавла с её обитателями казались мне недостижимыми, как небосклон. Но всё внезапно изменилось, и, возможно, мне пора было начинать молиться усерднее и верить со всем старанием. Где короли – там и боги.

- Вот, сьера, – прошелестела Фрея, и, следуя за указующим жестом её тонкой руки, я подошла и заглянула за каменный бортик довольно внушительной в диаметре округлой каменной чаши мне по колено высотой. Больше всего королевский аквариум напоминал огромную вкопанную в землю кастрюлю без крышки. Вода в чаше казалась неподвижной и чёрной – возможно, глубина его достигала нескольких человеческих ростов. В центре высился остроконечный чёрный каменный выступ. Я присела на бортик, разглядывая собственное отражение на идеально гладкой, без единой морщинки, водной поверхности.

Может быть, обитатели аквариума умерли, как и другие животные? Были убиты по чьей-то злой воле? Или просто предпочитают отдыхать на дне?

Я посидела немного, разглядывая лицо сьеры Мараны. Рука не болела, лекарь своё дело знал, но голова вдруг закружилась, а во рту пересохло, и в то же время язык и