Семь моих смертей - Ефимия Летова

что менее чем за сутки, прошедшие с первого визита регента оценить результативность его стараний невозможно.

Лекарю – невозможно.

Но, кажется, моя ступня, моё плечо интересуют его куда больше прочего. После осмотра я смотрю на часы. Девять ноль семь. Девять ноль восемь… Девять ноль девять...

Дверь открывается, пропуская Далаю.

- Сье регент придёт к вам вечером, месьера. Изволите собраться на прогулку? На улице сегодня дождь... Может быть, хотите помолиться в храме? Или останетесь и будете…

- Нет-нет, – торопливо говорю я. – Не останусь. Проводи меня по дворцу. Я вдруг поняла, что… что слишком мало видела в нём. Расскажи мне всё.

- Может быть, пригласить кого-либо более сведущего?

- Нет, не нужно. Разве что Фрею. Я была неоправданно резка с ней. Хочу… извиниться.

- Сьера, ну что вы…

Похоже, моё пожелание не удивило фрейлин: те пять месяцев, что Марана прожила в Гартавле, она вела замкнутый образ жизни и не нарушала заведённого распорядка, в который прогулки по дворцу не входили. Могла же она захотеть осмотреться? Внезапно я подумала, где и когда она умудрилась познакомиться с Бруком и Каллером. Во время выездов к матери? Здесь, во дворце? Может ли Каллер оказаться одним из слуг или стражников?

Запросто. Слуги и стражники ходят повсюду, их быстро перестаёшь замечать и воспринимаешь как часть интерьера. Человек, затеявший государственный переворот, должен быть недюжинного ума выдающимся притворщиком. К тому же с приходом к власти регента штат слуг обновили… Однако, по утверждению многих, о назначении Ривейна регентом узнали буквально в день смерти Персона. Как давно готовился заговор? Во дворец не попасть просто так, с улицы. Когда «завербовали» Марану, если о своём родстве с Цеешами она сама не знала до знакомства с регентом?

Всё это шито белыми нитками… и никак не поможет мне. Мало вычислить Каллера, надо ещё доказать Ривейну, что он – это он. Доказать, что я – это я. И остаться в живых.

Слишком рискованно.

***

…Какие же тут неуместно белые ковры!

Капелла для храмовых церемоний была роскошна. Стены задрапированы белыми и золотыми шторами, портреты святых в тяжёлых золочёных рамах стоят на полу на специальных подставках, мраморный алтарь достоин человеческих жертвоприношений, свечи в подсвечниках из чернёного серебра – среди металлов серебро ощущалось мной самым нейтральным металлом, и потому я его почти любила. Самое главное – в капелле можно было укрыться от суеты внешнего мира не только фигурально, но и самым что ни на есть буквальным образом: закрывшись изнутри на большую металлическую щеколду.

Дворцовый служитель от Высокого храма, как правило, являвшийся одновременно личным духовником короля и его семьи, жил где-то при дворце и приходил, если можно так сказать, по запросу: исповедать. Марана про него ничего не говорила, так как, подозреваю, попросту ни разу не видела. Вчера я уже посещала капеллу «для молитвы», и сегодняшний день ничем не отличался от вчерашнего: тихо, прохладно и очень спокойно. Фрейлины остались за двустворчатыми дверьми, а я опустилась на колени на белые подушки и немного посидела, приводя мысли в порядок.

А затем поднялась и пошла дальше.

В зале для переговоров атмосфера была совсем другая: несколько возвышающихся ступенями скамей, столы, большие открытые окна, подсвечники чугунные – на вкус как подгоревшее мясо. А главное, тут живо суетились слуги, что-то отмывая, намывая до блеска, хотя и так зал производил впечатление надраенного медяка. При виде меня слуги на мгновение остолбенели, потом склонились в поклонах, но я приказала им продолжать.

- Откуда столько рвения? – спросила Далаю. – В связи с… всеми этими вопросами по островам и переговорам?

- Да, сьера. Иностранные делегации уже прибыли и несколько дней как находятся в Гартавле, но сами переговоры должны пройти позже и в несколько этапов.

- Почему?

- Правитель Эгрейна, которому ещё нужно утвердить свою фигуру на доске мира, демонстрирует таким образом доброжелательность, гостепреимство и готовность к мирному сотрудничеству.

- Принимая противника на своей сокровенной территории? Почему бы не разместить их просто в столице?

- Врага лучше держать на виду, сьера.

- Кем ты работала до того, как стать моей фрейлиной? Уж не в Министериуме ли? – хмыкнула я. Черноволосая служанка откровенно смутилась.

- Горничной, сьера.

- У министра внутренних дел?

- Нет, что вы! Здесь, в замке.

Я не стала мучать сообразительную девушку дальше и повернулась к выходу. Замерла: в дверях стоял Ривейн. Первой моей мыслью было то, что он ищет меня, но я тут же себя отругала. Ривейн был не один. Рядом с ним стоял невысокий и худощавый, даже щуплый на вид мужчина невнятного возраста, от сорока до шестидесяти, и что-то сосредоточенно ему втолковывал, а Ривейн, на фоне своего невыразительного собеседника казавшийся ещё выше и крупнее, сосредоточенно слушал, оглядывая переговорный зал. Откуда-то из-под его локтя вынырнул ещё один мужчина, невысокий, полный настолько, что его горизонтально прямоугольное лицо казалось расплывшейся свечкой. В руках толстяк держал увесистую кожаную папку, из которой торчала стопка листов.

Занимается делами? Конечно. В отличие от моих, дни регента насыщенны не только ожиданиями исполнения супружеского долга.

Взгляд его зелёных глаз остановился на мне.

- Марана? Какая… неожиданная встреча. Светлого утра.

- Высокого неба, Ривейн.

- Как ваше самочувствие?

- Спасибо, прекрасно.

Смотреть на него после вчерашнего было стыдно. Смотреть и не вспоминать то, что было, не думать о сегодняшнем вечере.

И поэтому я, по своему обыкновению, раскрыла глаза шире и тут же уставилась ему в лицо.

Часть 2.

- Месьера… – поклонился худой спутник регента, и Ривейн отчего-то нехотя представил его:

- Марана, это Джалиур, министр обороны и внутренней безопасности.

Я механически кивнула, но взгляд сье был настолько колючим и острым, что мне показалось, будто надо что-то сказать.

- Ваше ведомство занимается… м-м-м… предотвращением покушений?

- Это, безусловно, важнейшее из направлений, – ответил сье Джалиур – ну и имечко! – Но не единственное. Разведка, полиция – всё это находится в нашей компетенции. А, кроме того, оборона Эгрейна от внешних опасностей: армия и флот.

- То есть, по сути, это министерство иностранных дел?

И Ривейн, и Джалиур посмотрели на меня чуточку печально и снисходительно, как на полную дуру.

- Иностранные дела не сводятся к обороне, Марана.

«Ну, да, ещё и к наступлению», – подумала я, но, конечно, не вслух.

- Готовитесь к заседанию по Варданским островам? – если я и хотела блеснуть