Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

Вокруг нас тренировочные поля замирают. Не полностью, но достаточно. Я чувствую на нас взгляды.

Лира застывает. Фенрик забывает увернуться от удара.

Потому что сейчас всё иначе. Тэйн смотрит на меня не как на противника. Он смотрит так, словно знает, как я рассыпаюсь. И куда именно нужно надавить.

Он не бросается на меня сразу. Сокращает расстояние шаг за шагом, взгляд не отрывается, будто он оценивает не только мою стойку, но и то, насколько я близка к тому, чтобы сломаться. Когда он наконец действует, это не первый удар. Это требование.

Я ухожу с линии, контратакую, целясь ему в рёбра, но он хватает меня за запястье. Разворачивает. Мой ботинок упирается в землю как раз перед тем, как он получает преимущество.

Мы двигаемся, как огонь и ветер, постоянно сталкиваясь и ни разу не оседая. Слишком близко. Слишком быстро.

Его дыхание скользит по моей щеке. Связь гудит у основания позвоночника. Мышца к мышце. Жар к жару. Каждый приём — это воспоминание, не имеющее никакого отношения к этому бою.

Последний раз, когда мы прикасались.

Последний раз, когда мы целовались.

Последний раз, когда я перестала притворяться.

А теперь?

Теперь мы дерёмся.

Удары приходятся в цель. Кожа покрывается по̀том. Дыхание сбивается.

Он сильнее, но я быстрее.

Поле стихло, все взгляды прикованы к нам. Но я чувствую только его: силу, сдержанность, контроль, который трескается по краям. Воздух между нами заряжен, гудит чем-то бо̀льшим, чем бой и мастерство.

Толчок. Ответный нажим. Жар.

Каждый удар говорит то, чего мы не сказали:

Мой: «Ты ушёл».

Его: «Я должен был».

Мой: «Бежать тебе больше некуда».

Я не знаю, почему, но кажется, что он сражается не только со мной. Когда мы, наконец, разрываем схватку, когда ритм замедляется, это не тишина. Это отголосок.

Я заставляю себя усмехнуться, отбрасывая с лица волосы.

— Это всё, на что ты способен, Владыка Огня?

Его губы дёргаются, но в ответ он не поддевает. Он просто смотрит на меня. И от этого только хуже. Потому что я не знаю, о чём он думает. И мы оба знаем: это не просто спарринг.

Я вижу шанс.

Сдвиг. Вдох. Малейшая щель в его идеальной стойке.

Я прыгаю, разворачиваясь в воздухе, мои ноги цепляются ему за шею, смыкаются тугим замком. И я роняю его.

Его глаза расширяются. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы я успела заметить удивление. Связь вспыхивает остро, жарко, всполохом, который невозможно игнорировать. Я застала его врасплох.

А потом он падает.

По полю прокатываются возгласы. Лира радостно вопит. Фенрик свистит.

Одно безвоздушное мгновение я думаю, что победила.

Потом двигается Тэйн. Его руки сжимают мои бёдра. Он перекатывается. И, прежде чем я успеваю уйти, прежде чем успеваю даже вдохнуть, я уже лежу на спине. Прижатая.

Его вес надёжно нависает надо мной — тяжёлый, неотвратимый, жаркий. Слишком близко.

Его предплечье мягко упирается в мою ключицу — не столько чтобы причинить боль, сколько чтобы сказать: ты не встанешь.

И потом он смотрит на меня. Всё остальное исчезает. Дымчато-серые глаза, в глубине которых вспыхивают золотые искры. Этот взгляд бьёт, как давний синяк, о котором я не знала, что он ещё болит.

А потом связь вспыхивает. Не мягко, не осторожно. Удар. Острый, живой, как молния под кожей. Не боль. Узнавание.

Пальцы Тэйна сжимаются чуть сильнее, давая понять, что он чувствует это тоже. Его взгляд удерживает мой на один удар сердца дольше, чем нужно, будто он стоит на грани того, чтобы что-то сказать, и в следующий миг ставни захлопываются. Что бы у него ни творилось в голове, меня он туда не пускает.

Он отпускает и отталкивается от меня. Встаёт. И, как-то совсем не в его стиле, не протягивает руку, чтобы помочь подняться. Никаких слов. Никакой ухмылки. Просто поворачивается ко мне спиной.

Уходит не только от схватки.

Уходит от меня.

Связь гудит, будто хочет сократить расстояние между нами, но он уже ушел.

Будто ничего не произошло.

Будто только что не произошло всё.

Как только он исчезает из поля зрения, я выдыхаю длинно и дрожащим дыханием.

Рядом со мной падает Лира, улыбаясь так, будто только что выиграла главный приз. Фенрик, наоборот, выглядит так, словно мечтает провалиться сквозь землю. Он даже не поднимает на меня глаза, и за это спасибо богам.

— Ну, — говорит Лира слишком громко, — это было самое горячее зрелище в моей жизни.

— О боги, Лира… — стону я, проводя ладонью по лицу.

— Не, даже не начинай. Вы двое могли бы так же спокойно переспать прямо здесь, в грязи, у всех на виду.

— Ладно, Ли, — бурчит Фенрик. — Даже у меня есть грань, которую я переходить не готов.

Он встаёт надо мной, щурясь так, будто боится увидеть меня разобранной по частям.

— Это было… что-то. Ты там жива, солнышко?

— С ней всё отлично. Поверь мне, всё очень даже хорошо, — улыбается Лира.

Она даже не смотрит на Фенрика, протягивая мне руку, как будто в том, что только что произошло, нет ничего совершенно, абсолютно безумного.

— Вставай, влюблённая девочка, — тянет Лира. — А то так и останешься тут лежать, фантазируя, как он снова тебя прижимает.

Я нехотя принимаю её руку, мрачно бурча:

— Да отъебись уже.

— Ты меня лю-ю-ю-юбишь, — нараспев отвечает Лира.

И, подтягивая меня на ноги, наклоняется и шепчет:

— Но я ведь права.

Я оборачиваюсь к Фенрику, отчаянно:

— Ну хоть ты, помоги немного?

Он вскидывает обе брови.

— Лира, солнышко… дай я попробую.

Потом поворачивается ко мне, спокойно, слишком спокойно:

— Амара, дорогая… вам двоим правда уже пора это разрулить. Может, в следующий раз попробуете нормальные слова, а не спарринг на глазах у всего форпоста, как будто это прелюдия.

Он морщит нос.

— Я это с любовью говорю.

— Знаю, — бурчу я. — Я тебя слышу.

Они берут меня под локти и начинают тащить в столовую. Поле вокруг снова живёт своей обычной жизнью, возвращаются привычные звуки тренирующихся воинов.

Но я уже где-то далеко.

Потому что они правы. Все это видели. Все это чувствовали.

Даже Тэйн. Особенно Тэйн.

Я бежала. Делала вид. Уговаривала себя, что смогу всё закончить на своих условиях — до того, как всё станет слишком настоящим.

Но суть в том, что это настоящее. Оно всегда было настоящим — не отдельно от связи. Никогда. Это и есть связь — всё это.

Я чувствую её сейчас — пульсирующую где-то глубоко в груди. Не просто тягу, а рану. Прижимаю ладонь к сердцу, растираю