Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

шесть лет. Кики его лелеяла. Сын в греческой семье чуть ли не дело чести для отца. Без сына вроде, как и не полная семья. Мужчины, не имеющие сыновей, чувствовали себя обойденными судьбой. Хоть здесь Кики повезло. Не то б муж совсем взбесился. Вот уже и маленькой Маше исполнилось два года. Ей уделяется минимальное внимание. Спасибо Анечке – взрослая, не по годам, она помогает смотреть за младшими. Кики нет на это времени. Да и когда? Работать приходится с утра до поздней ночи. Корову летом выгонять в пять утра, прежде подоив, потом свинья, куры, утки. Выгрести навоз, помет, сварить плимию-похлебку, насыпать зерна. И все это три раза в день. За детьми убирать, сварить обед, приготовить ужин, прибрать дом и целый день в страхе перед драчливым, вечно недовольным мужем. К чему еще он может придраться? Кики старалась сделать все так, как он требовал, но каждый раз не могла ему угодить. Однажды все как будто было нормально, как вдруг ночью Маша принялась плакать. Илья сначала зарычал на Кики, чтоб успокоила ее, потом дал оплеуху ей и стукнул ребенка по головке, чтоб замолчала. У ребенка случилось сотрясение мозга, ее стало рвать. Аница побежала за бабушкой. Понесли ее в больницу. Пролежала в больнице три дня. Ко всему, от удара, что-то случилось со зрением. Потом Маше пришлось носить очки, чтоб выправить зрение. Вот такие штучки-дрючки выкидывал муженек. Сколько горя пришлось пережить. Куда делась Кикина красота? Раньше люди не скупились похвалить ее внешность. А теперь, что от ее красоты осталось?

После того случая с Машей, попав в больницу, Кики стала подумывать о разводе. Стеснялась, конечно, что люди скажут, но терпения больше не было. Она боялась, что в один прекрасный день он ее убьет. Да и Ирини настаивала, и братья не были против. Подала в суд. Илья был взбешен, но сделать ничего не мог: Кики жила у матери во время развода. Как братья не уверяли ее не бояться больше бывшего мужа, все-таки боялась из дома выходить, чтоб не напороться на него. Илья грозил, что при встрече пристукнет ее, на самом же деле, боялся братьев Христопуло и Харитониди Митьку. Эти ребята словами не разбрасывались. Они ни разу никого пальцем не тронули, но если пообещали ноги выдернуть за сестру, то так оно и будет, никто не сомневался. Как не хорохорился Илья, что дом построил он, хотя строили вдвоем, и утверждал, что дом ей не достанется, а пришлось ему, не без помощи милиции, убраться оттуда. Забрал все что мог, денег у него было много, так как работал он, как буйвол, уехал в Киргизию, в совхоз «Пахтарал»: там у него были родственники. Купил дом, но вскоре заболел водянкой, а ведь был на удивление здоровым, крупным человеком. Мужики-ровесники побаивались связываться с ним. Кики, наконец, вздохнула. Страх ушел, осталась только озабоченность, как поднять детей.

* * *

Кажется, недавно совсем, в Осакаровке, отгремела свадьба Тимы Халкиди и Ани Александриди, а ведь прошло уже больше года. Осакаровские греки долго обсуждали красоту этой пары, что было на столах, кто, как и с кем танцевал, кто что говорил за столом, кто, как себя вел.

До Аницы никакие слухи о всех этих разговорах не доходили. После, можно сказать, пышной свадьбы, у нее началась новая, совсем другая жизнь, противоположная той, о которой мечтала. Вставать надо было на заре, коров доить, убирать, варить, стирать. Свекровь была такая сварливая, что надо было разворачиваться – только успевай. Корцала как – то сразу невзлюбила свою невестку. Не нравилось, что медлительна. А также смугла. Сама Корцала была белолицей и красивой когда-то. Сейчас сморщилась и потемнела от злобной желчи. Доставалось бедной Ане. Не раз она вспоминала легкую и свободную жизнь с братьями. Теперь она ругала себя, что еще и недовольна бывала. Аня в семье была младшей, маму и братьев очень любила. Любила всех родных, кроме тети Раи. Она сама видела, как тетка Рая злобствовала и постоянно намекала на мамину некрасивость. Хотя на Анин взгляд, ее мама была самой красивой. При ней тетя Рая сказала Савве, любимому Аниному брату, очень похожего на мать, чтоб он не приходил к ней потому, что он был нехорош лицом. Что хоть Митька с Федей и хулиганистые, зато красивые.

Свидетель этого разговора, маленькая Аница видела, как Савва уныло опустил голову, ушел и долго не возвращался. Жаловался потом матери на тетку. Аница видела, как хотелось бедной маме в такие моменты сказать вредной папиной сестре железное слово, но она не любила скандалить и стойко все переносила.

Две другие тетки успели уехать в Грецию, а тетя Рая осталась. Муж ее погиб, спасая ребенка, повисшего после сильного ветра на оборванных электрических проводах. Дочь тетки Раи погибла вместе со старшей сестрой Аницы во время бомбежки в Адлере. Где-то рос сын тетки – Федя, но он тетю Раю не заботил: растет себе и растет у свекрови на руках.

Аница вспоминала свое полуголодное, но счастливое детство около любимой мамочки. Отца посадили, когда ей было четыре года, так что ее защитниками были ее старшие братья, среди которых она чувствовала себя особенной: ей все дозволялось. Мальчишки все ей прощали и жалели, особенно когда погибла их младшая сестра Катя. Когда их сослали и было особенно голодно – лучший кусок отдавали ей.

В первый же год ссылки, когда они еще жили на четвертом поселке, мама повредила себе ногу, упав с повозки, колесо которой попало в одну из ям, густо усеянных на весенних, грязных дорогах, соединяющих все поселки Осакаровского района. Нога стала гнить. Ей предлагали ампутировать ее, но она отказалась. На что-то надеялась. Так и умерла в сорок четыре года от гангрены.

На похороны собралась вся родня, хотя жили в разных поселках и с работы не так-то просто было отпроситься. За главу их рода теперь стоял дядька Савва, брат матери. Его все боялись. Он был вспыльчивой и весьма колоритной фигурой. Семьей правил домострой: глава семейства, например, не ложился спать, пока натренированная, послушная жена не помоет ему ноги.

После похорон, семь лет назад, все собрались в доме, недавно женившегося брата Саввы. Сидели молча с полчаса, потом дядька Савка посмотрел на пятнадцатилетнюю Аню и сказал:

– Ну, вы не давайте в обиду свою сироту – сестру. Делайте ей поблажки, все-таки, молодая, без матери тяжело.

У самой Аницы тогда сжалось сердце, так себя стало жалко.

Все хмуро кивнули