Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

Роконоца встала:

– Не хочется расставаться, но пора нам, Сима, идти домой.

– Больше не придется увидеться, – сказала дрожащим голосом яя Сима, – дайте я вас благословляю. Она с трудом встала, опираясь на свою палку и каждую гостью перекрестила, что-то пришептывая. Наташа испуганно смотрела на ее некрасивое, сморщенное слезящееся лицо.

Роконоца пробыла в гостях две недели, пришло время уезжать. Состояние праздника, который Ирини ощущала во все время ее пребывания у них дома омрачилось. Опять она останется одна. Как ей не хватает мамы и всех родных! Господи, какая же она несчастная, что не живет в Осакаровке!

Мама спрашивала, как у нее с мужем, все ли нормально в семье. Ирини не хотела расстраивать мать, не рассказывала о своих бесконечных перепалках и недомолвках с Саввой. Отвечала ей, что живут нормально, только денег никогда не хватает. Роконоца удивлялась. Неужели в городе нельзя заработать? У них даже у Харика, который работает в колхозе, где всем известно, не заработаешь, и то на все хватает.

– Может, потому что у них свои коровы, свиньи, бараны? – предположила Ирини.

– Может быть, – пожала плечами Роконоца.

Уехала она ночью, поцеловав спящих внучек.

– Ты поменьше кричи на Наташу, и не бей ее. Она жаловалась, – попросила она Ирини, последний раз бросив на Наташу жалостливый взгляд.

– Ладно, – отвела глаза Ирини, чтоб самой не заплакать. Ей было жаль Роконоцу, себя, Наташу. Жили бы рядом, Наташа бы с бабушкой время часто проводила. Может, и реже получала за свои проделки. Почему люди должны жить в разлуке?

– Скажешь ей, что скоро опять приеду, чтоб она сильно не расстраивалась, – строго добавила Роконоца.

– Скажу.

* * *

Вроде бы на работу не ходила, а уставала за день так, что вечером еле ноги волочила. И спать толком не могла. То Катя проснется, то Женечка. Однажды, четырехлетняя Катя дико закричала среди ночи. Савва и Ирини сразу вместе подскочили, как ужаленные. Ирини вбежала в детскую комнату, включила свет. Проснувшаяся Наташа щурилась от света и удивления, а Катя натянула одеяло и кричала. Ирини схватила ее на руки. Катюша обхватила ее за шею с такой силой, что Савва еле отцепил ее руки. Ирини прижала ее к себе.

– В чем дело, Катюшка? – спросила она дрогнувшим голосом.

Катюша, жалобно плача, крепко держалась за мамину руку и не могла успокоиться. Савва поднес воды и она, захлебываясь, выпила. Наконец, после уговоров, она показала дрожащей рукой на плюшевый коврик над ее кроваткой и, срывающимся голосом рассказала, как по нарисованной на ней тропинке кто-то шел, как живой. Какой-то человечек. Ирини и Савва и Наташа принялись ее убеждать, что это ей только показалось, так бывает, а на самом деле ничего такого на коврике не было.

Катя ни в какую не хотела ложиться спать одна. В эту ночь родители взяли ее к себе, а Женю, которую на удивление не разбудил этот переполох, положили на Катину кроватку. С ума можно сойти с этими детьми!

Как-то раз Ирини купала детей в корыте, Наталию последней. Помыла ей голову и спину, а все остальное дочь умела мыть уже сама. Она так старательно это делала, что Ирини решила ее похвалить, что она делала крайне редко:

– Молодец, хорошо помыла голову, Наташа!

– Да, мама, я теперь буду чистенькая – быстренько, – повторила дочь слова, которые Ирини приговаривала, когда купала малышей.

– Конечно, ты у меня самая чистенькая на свете. Только довольная Ирини проговорила эти слова, как услышала жуткий крик. Наташа извивалась в корыте держась двумя руками за ухо, тряся головой, то закатывая глаза, то закрывая их с силой.

Ирина остолбенела.

– В чем дело? Что случилось? – подбежав, она пыталась разжать ее руки.

Еле шевеля языком, Наташа объяснила, что в ухо попала мыльная вода. И теперь в ухе страшная боль. Она, бедняжка так старалась помыть хорошо уши, чтоб услышать еще похвалу от мамы, что решила туда напустить мыльной воды: ей казалось, что так оно лучше отмоется внутри, а мыло-то хозяйственное, щелочное.

Что делать? Вот такую мокрую, спасибо было лето, еле одетую, она отвела в больницу, ее сразу отправили к ухо-горло-носу. Ирина очень благодарна этой врачихе – Степницкой. Посмотрела, закапала ушко, и ребенок перестал плакать. Врач прописал ходить на процедуры две недели. Через три дня теперь уже у Кати заболели уши. Простудила их. Катя очень слабая, ей легко заболеть. Вот так по пол дня Ирини в больницах проводила, еще и Женечка на руках, не оставишь же одну. А потом решила, что Наташе семь лет, она может сама прийти и сестру привести, занять очередь и зайти на процедуру сама, без мамы. И, в самом деле, Наташа справлялась с этим с видимым удовольствием. Ирини видела, что ей нравилось быть вне дома, без маминого надзора. Так, что с этой бедой справились. Зато, когда Женечке исполнилось чуть больше полутора года, и она начала сама ходить на горшок, опять случилось приключение, которое отняло у Ирини несколько лет жизни.

Произошло это, когда малышка вечером села на горшок. Вдруг, она закричала. Ирини была занята обедом, послала Наташу узнать в чем дело. Наташа прибежала назад, она не поняла почему она плачет. Ирини кинулась к ребенку, даже не смыв с рук теста. Оказалось, что она не могла выкакаться, прямая кишка выпала на сантиметра четыре. Лицо Жени уже посинело от натуги, боли и страха. Ирини выдавила все что можно было с заднего прохода, успокоила ребенка и сделала маленькую клизму. Она сходила без боли, но кишка опять вышла. Ирини испугалась сверх меры. Был уже вечер. Наутро она с ребенком пошла в больницу. Участковый врач удивленно покрутил головой и выписал микстуру. Бедное дитя глотало лекарство, но результат оставался прежним. И такой кошмар длился около месяца. Женечка сильно похудела и боялась ходить на горшок по-большому. После каждого раза, Ирини вправляла кишку назад своими руками. Они с тетей Соней использовали все народные средства, которые слышали от людей.

В конце месяца Ирини не узнавала сама себя-так похудела. Руки уже опускались. Ничего делать дома она не могла и не хотела. Все мысли были направлены на то, как спасти ребенка. Последний раз в поликлинике, ожидая приема и не успевала стирать слезы с лица, она сидела около какой-то старушки в клетчатом платке.

– В чем дело, детка, – спросила старушка, – почему ты плачешь?

И Ирини рассказала ей о своих и дочкиных мучениях.

– Не волнуйся. Этой беде можно помочь, – принялась успокаивать ее