Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

– Ну расскажите, как было, – попросила она Ксенексолцу с Хильдой и занялась сыном.

– Ну что рассказывать? Полюбила эта Женя Ваньку Ставриади. А он только женился. Жена беременная была, но еще работала, кантарила зерно на Элеваторе. Женя с Ванькой тоже работали там. Он возил пшеницу, а она с другими работниками загребала зерно в большую кучу. Однажды Женя во время обеда заснула на куче пшеницы, а жена Ваньки шла мимо, увидела ее спящую, схватила валявшийся черенок от лопаты и избила ее. Через неделю Женя умерла.

– Какая зверюга! И кто она?

– Кто? Русская, ты не знаешь ее. Риммой зовут.

– Какая гадина! И ничего ей не было? Не посадили?

– А, что делать? Римма эта беременная была, теперь-то уже родила.

Сыновья Корцалы хотели навести шороха, но Корцала не разрешила, побоялась и сыновей потеряет, посадят их в тюрьму. Вот, с тех пор и злобствует. Кстати, Тимка, жених твоей золовки, тоже ухаживал за русской, но Корцала смертельно запретила. Она ненавидит русских, ведь русская убила ее дочь. Вот он нашел себе вашу Аницу, а ту его прежнюю зазнобу тоже Аней звали.

– Ирини покачала головой:

– Ну и дела у вас тут происходят!

В поле зрения Ксенексолцы попала несущая тарелки к столу, Маруся.

Лучше посмотри на свою родственницу Мусю, Чеченову жену. Видишь, как бегает, летает с тарелками. Хочет показать, какой она незаменимый здесь человек. Ты знаешь, что она всем говорит?

– Что?

– Что свадьбу Анице справляет она с мужем, и больше никто не помог деньгами.

– Ну как же? Она говорила, что и Федя помогал, ездил куда-то за продуктами, покупал там подешевле, – возразила Эльпида.

– Да, да. Но вот Савва с женой, дескать, ничего не вложили в эту свадьбу.

– А кто же деньги давал, не мы ли? Да за такие деньги можно было две свадьбы справить, – засмеялась Ирини. – Я так и знала и Савве говорила, что Муська именно так повернет дело, – Ирини нервно поправила складки своего понбархатного платья. – Для меня Мусины номера не новы.

– Да все давно знают, что она за штучка, так что не беспокойся. – Мария положила руку на плечо Ирини и повернулась к Эльпиде:

– Раз мы все знаем, то не дадим подругу в обиду. Правильно я говорю, подружки?

Эльпида улыбнулась и заговорщически подмигнула обоим.

– Завтра же все будут знать, кто оплатил свадьбу, подруга. Вот тебе крест, – и она озорно перекрестилась. Ирини махнула рукой.

– Боже упаси, девочки, ненужно все это. Меня такие фокусы не трогают никак. Пусть люди думают, что хотят, а я себя знаю. Мне стыдиться нечего.

Зазвучали голоса кеменже, старый дед жениха красиво запел песню. Все заслушались. Ирини незаметно всех разглядывала, удивлялась, что никто почти не изменился.

«Что-то не видно, чтоб Элька убивалась за своим любимым мужем, – подумала Ирини, стараясь незаметно приглядеться к ней. Не видно ни печали, ни тоски. Если б у меня уходил любимый муж, наверное, я б только и делала, что плакала или глаз на людей не поднимала от тоски. Может, она умело так притворяется?» – она бросила на подругу последний пристальный и недоверчивый взгляд. В это время Эльпида громко смеялась, наблюдая, как ее Юрик топает, пытаясь танцевать под свадебную музыку кеменже.

– Посмотрите, посмотрите на ребенка моего, – шепотом позвала она подруг, не спуская с него глаз, – посмотрите, как он двигается в такт музыке. Молодец ты мой! – подхватила она его в нежном и гордом порыве.

– Что-то не пойму я нашу подругу, – обратилась она вполголоса к Ксенексолце, – муж ее бросил, а она хоть бы что…

– Ну, как он ее бросил? – пожала плечами подруга. – С ней он не развелся, приезжает к ней часто. Можешь себе представить: живет с двумя бабами и хоть бы тебе хны. И обе терпят. Ну, как Эльпида любит его ты знаешь. А он денег дает, с ребенком возится, обожает его. Она ж с ребенком у Самсона живет. Тот уговорил ее вернуться.

– Да, странные отношения… Я бы так не смогла…, – покачала головой Ирини, добавив:

– Харитон же чуть было не переехал к нам в Джамбул, да в последний момент Настя уговорила его переехать в Целиноград, к матери с отцом.

– Да знаю. Говорят беременна. Митька-Харитон прямо – таки носится с ней. Настя, на тебе это, Настя, на тебе то. Эльпида пророчит, что родит она чернушку – девочку с длинным носом, как у Харитона. Дескать, такого красавца, как их сын только она, Эльпида могла родить.

Ксенексолца засмеялась.

– Да уже прям, – не согласилась Ирини. – Говорят, не родись красивой, а родись счастливой. И потом, Харитон – красавец. С чего бы это его дочь была б уродкой?

– Ну ты ж знаешь Эльпиду, для нее эталон красоты для женщины – быть беленькой, как в общем – то и все греки считают. Она и дружит с нами, потому что мы с тобой, Ирини, красавицы.

– Кто бы сомневался! – заметила иронически Ирини. А вот счастливые ли мы?

Ксенексолца с удивлением развела руки, сделала удивленные глаза:

– Ты, мама трёх дочек, я считала тебя, подружка, счастливой.

Ирини пожала плечами и промолчала, не захотела портить себе настроение на свадьбе.

– Ну и дела! С двумя бабами! – опять заговорила она о Митьке-Харитоне. – И Бога не боится! Мусульманином заделался. Это только Харитон мог так умудриться. Мои братья и по одной жене еще не обзавелись. Кстати, ты-то как со своим живешь? Говорят, хороший он мужик…

Ксенексолца вздохнула:

– Живем лучше всех, подруга, только нечему завидовать…

– Здрасте вам! Чего? Не сошлись характером, как мы с Саввой?

– А что, вы ругаетесь? Савва, такой вроде со всех сторон хороший. Посмотри на своего гармониста, – Ксенексолца показала на него глазами. Савва в этот момент самозабвенно играл на баяне и улыбался во весь рот.

Ирини оглянулась, косо улыбнулась.

– Ну, бывает. Ругаемся. Еще как бывает. Видать еще не притерлись.

Ксенексолца, внимательно слушала, глядя прямо в глаза подруге. Наверное, все про ее жизнь поняла. Вздохнув, сказала:

– А у нас с характерами все в норме, да вот детей все Бог не дает. У тебя уже вон трое, позавидовать можно…

Ксенексолца подперла рукой щеку:

– Скажу вам, подружки, не думала, что у меня будет такая напасть. Ведь скоро двадцать девять лет стукнет.

– Ну и что врачи говорят?

– Да все нормально у меня. А он к врачам по этому поводу ходить не хочет.

– Уговори, заставь…

– Так же упертый, как все наши мужики – греки. Я даже подумываю переехать, куда подальше от стыда. – Она посмотрела на