Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

друг с другом перекидывались незначительными фразами. И Ирини лишний раз подумала от том, как мало общего у нее с мужем, кроме как общих детей, конечно. От обиды и досады на сердце саднило, хотелось совсем других взаимоотношений. Оставалась надежда, что пройдет еще немного времени и все в их жизни придет в норму, появиться в их доме радость. Ирини старалась не думать о плохом, не портить настроение перед радостной встречей с родными.

На свадьбу к сестре Савва ехал с удовольствием, предвкушая, как его все будут останавливать, расспрашивать о его новой городской жизни, а он будет такой важный в своем новом костюме и новых модных туфлях. И жена у него красивая, одетая обутая. И дети. Правда все девочки, но ничего – будет еще и сын. Стыд и обида, за время, проведенное в тюрьме, уже отпустил его, об этом он старался и не вспоминать. Нет теперь того тюремного парня, а есть всеми уважаемый, обеспеченный, живущий в городе в собственном доме, добропорядочный семьянин – Савва Александриди.

Шел уже третий, последний, день их поездки, вот уже и Караганда позади. Ирини неотрывно смотрела в окно: вот, наконец, время подошло собираться на выход. Собрали дочерей. Паровоз, пыхтя, вел состав по степным просторам. Повеяло родным. Ирини повеселела: скоро, скоро она увидит родную местность и милые лица. Вот и станция Шокай, место, где родилась Наталия, осталась позади. Вытянули два чемодана и две большие сумки – кошелки, шитые из плотной ткани. Савва с Женечкой на руках, и все остальные, напряженно смотрели в окна. Дети посматривали на родителей.

– Вон видите, линия тополей? – показала им Ирини. – Некоторые из них посажены моими руками.

– Ну, наша мама, везде успела, – заметил Савва, чтобы что-то сказать. – Тополя сажали лет десять назад, кажется…

– Да, как раз я работала в бригаде дядьки Мильдо. Вот нас несколько раз и возили на посадку саженцев, говорили, чтоб снег не так сильно заметал железную дорогу зимой.

– Да, зимой беда. Помню, когда ехал с тюрьмы, был сильный буран и поезд стоял полдня пока расчистили пути от снега.

– Папа, а что такое «буран»? – спросила Наталия.

– Буран, это когда много снега и дует сильный ветер, а ветер не простой, он дует, и закручивает снег. Поняла? Представила себе? – Савва надул щеки, подул, подражая ветру, а рукой показал, как закручивается снег. – Поняла?

– Поняла. Очень интересно бы посмотреть самой.

– Когда-нибудь увидишь, может быть. Я не люблю бураны. Я люблю солнце.

– И я, как ты, люблю солнце, – сказала Катя, – любовно глядя снизу вверх на отца. Савва погладил ее по голове, улыбнулся.

Солнце на бледно голубом небе, светило ярко и трудно было глядеть в окно, но Ирини, прикрыв глаза рукой козырьком, смотрела на новые дома, которых раньше не было. На пастбища коров и людей, идущих с ведрами, по-видимому, после дойки. И почему в городе запрещают держать скотину? Она б непременно держала бы корову. И масло было бы детям и молоко. И что этому Никите Сергеевичу Хрущеву неймется? Все какие-то запрещающие законы придумывает. Все против людей! Хорошо хоть кур не запретил держать. Спасибо и на этом. Она вспомнила о своих цыплятах. Квартирантка не должна подвести, присмотрит и накормит.

В открытую форточку дул теплый степной ветер. Шелковая косынка на шее Ирини нежно развевалась. Муж смотрел на нее и улыбался.

– Ну, подъезжаем. Давай, я вынесу вещи в тамбур. Пойдем Наташа, присмотришь за чемоданами.

Младшие запросились с папой. Но строгая мама велела сидеть и ждать.

– Осталось немного посидеть тихо, а потом увидите свою бабушку. А нет, то расскажу, какие вы непослушные.

И дети притихли.

Встречали их все Христопуло и Эльпида Истианиди – Харитониди. Роконоца сразу ухватилась за Наталию, а та – как уцепилась за бабушку, так и не отходила от своей яи, ревниво посматривая, как сестры подбегали к бабушке и, как она их целовала. Харитон и Генерал обняли, по очереди, сестру. Кики подхватила Женю и дала подержать ее своему Алексе. Эльпида с Ирини долго не могли разжать объятия.

– А Георгий где? – спросила, оглядываясь Ирини.

– У деда Самсона. Они друг без друга не могут, – засмеялась Эльпида. Я ему побоку.

– То же и у нас с Наташей. Подай ей яю Роконоцу и больше ей никто не нужен.

Генерал, приехал за ними на недавно приобретенной «Волге». Купил наконец! Роконоца рассказывала, как он переживал, что у Митьки Харитониди есть машина, а у него нет. Работал, как проклятый и через год, добился своего: купил почти новую за девять тысяч рублей. Такие деньги угрохал!

Он повез чемоданы и Роконоцу с Наташей и Катей, остальные пошли пешком. Харитон нес Женечку. Всю дорогу взахлеб рассказывали и расспрашивали друг друга, заглядывая друг другу в глаза, радуясь встрече.

– Наверное, не надышусь нашим воздухом, – говорила Эльпиде, горя счастливыми глазами, Ирини.

– Ну, воздух, как воздух, – что в нем особенного? – удивлялся, раздувая ноздри и, как бы нюхая его Харитон

– Э-э, Харик, ты не чувствуешь его, ты не уезжал отсюда, а вот попробуй отлучись даже на неделю, тогда поймешь.

– И в самом деле, дальше Осакаровки я не бывал. Нет, раз ездил в Караганду с Генералом.

– Ну и как?

– Домой хотелось, это да. Но про воздух не помню.

– Знаешь, чем пахнет наш воздух?

– Интересно, чем же?

– Пылью, навозом, свиньями, коровами…

– Ну и что ж хорошего в таком воздухе? – спросила Кики.

– Ну как, что хорошего? Это ж воздух моего детства, молодости, как вы не понимаете?

Ирини шла, озираясь, рассматриваю все кругом. Удивляясь новым добротным домам, главной дороге, которую расширили и засыпали гравием. Как домой дошли и не заметили, хотя прошли около километра.

Наташа и Катя уже носились по двору, гоняя уток и кур. Маленькая Женя таращила глаза на кудахтающую и крякающую птицу, крепко уцепившись за мамину руку.

Ирини вздохнула запах родного дома. Ничего не сказала, вошла, присела на край кровати.

– Ну как родной дом? – спросил, вошедший следом, Генерал.

– Такой уж родной, другого не надо! – ответила грустно Ирини.

– Ну, а что ж так уж грустно, небойсь у тебя теперь свой родной дом, свои запахи. Совсем другие, кстати. Ни тебе ни запахов скотины, ни навоза. Городская теперь, как-никак, – весело подмигнув, заметил Генерал.

– Так-то оно так, но домой тянет, нэ кучи му? – спросила Роконоца.

– Конечно, что и говорить! Я б никогда не променяла наш дом ни на какие города, хоть бы это была и сама Москва.

Все довольно переглянулись.

– Ну как тут