Нечаянный брак - Кэтрин Андерсон

— Да, конечно, я не подумала об этом. Но ведь коров убивают после того, как вы их продаете?

— Именно. Таким образом городские жители получают мясо. Они покупают коров и разделывают их. — Заметив в ее глазах отчаяние, Клинт поспешно добавил:

— Многих коров даже не убивают. Есть, например, маслодельни и сыроварни. Мы продаем туда очень много коров.

— А быков мм продаем для воспроизводства, — вставил Коул.

— Да, — согласился Дэниел. — Не выделив достаточного количества животных на развод, мы бы остались весной без телят.

— А еще из них делают обувь, — улыбнулся Коди. — Видишь, Речел? Не все из них продаются на бифштексы.

— О Господи… Я почему-то никогда не задумывалась, что мои бальные туфли и высокие ботинки сделаны из кожи.

Клинт вдруг испугался, что она сейчас призовет их отказаться от кожаной обуви и ходить босиком.

— Очень вкусно, Речел, — быстро сказал он. — Что это за приправа в рагу?

— Соль, — подсказал Джереми.

Клинт потянулся к стакану с водой, чтобы промыть горло.

Глава 8

Когда посуда была вымыта, он отправил парней наверх, а Речел повел в спальню на первом этаже, примыкающую к гостиной. Поскольку лампа не горела и в комнату проникал только мягкий лунный свет, Клинт решил, что можно спокойно раздеться, не пугая молодую жену.

Он снял рубашку и портупею, но когда взялся за ремень, услышал недоуменный возглас:

— Что ты делаешь?

— Раздеваюсь.

— Зачем?

Клинт неторопливо обернулся, не вполне понимая, что ему следует ответить.

— Ну, знаешь… — Он выразительно посмотрел на кровать. — Я всегда так делаю, когда ложусь спать. — А ты нет?

— Где твоя ночная рубашка?

— Моя что?

— Ночная рубашка. Ведь ты же не… — Она запнулась. — Ты же не спишь… без всего.

Клинт потер рукой подбородок. И дураку ясно, что Речел страшно нервничает. Стараясь не делать резких движений, он медленно подошел к жене и даже в полутьме заметил, как она побледнела. Судя по всему, напугана до полусмерти.

— У меня нет ночной рубашки, — сообщил он.

Она казалась потрясенной.

— Нет? Тогда… пока ты ее не купишь, думаю, тебе придется спать в том… что у тебя внизу.

— В чем же?

— В… — она понизила голос, — нижнем белье.

Летом Клинт обычно носил короткие хлопчатобумажные подштанники, но Речел, наверное, имеет в виду что-то другое.

— Милая, я не хочу причинить тебе боль. — Он ласково отодвинул темную прядь, упавшую ей на лицо. — Наоборот, я постараюсь, чтобы тебе было приятно.

— Это хорошо. То есть я хочу сказать… ну, я знаю. что… впрочем, ты тоже знаешь. — Она махнула рукой и с легким смешком прошептала:

— Я просто не хочу, чтобы мы при этом были голыми.

Сердце у Клинта защемило от нежности, и он ласково погладил ямочку на ее подбородке.

— Но почему?

— Чтобы не слишком возбуждаться.

Клинт едва не захохотал, однако, посмотрев ей в глаза, понял, что Речел не до смеха. Чтобы не возбуждаться? У него возникло ощущение, что для нее же будет лучше, если он станет делать все медленно и при этом возбуждаться. Ей, конечно, такое не приходило в голову, и она нервно крутила пуговицу на блузке.

— Совершенно необходимо, чтобы ты купил себе ночную рубашку, — повторила она.

Клинт представил реакцию братьев, когда те увидят его в ночной рубашке.

— Посмотрим. Ну а пока… — Он собрался поцеловать ее, уверенный, что сумеет довести жену до нужного Состояния, если только она немного расслабится. — Речел, не бойся.

— Я и не боюсь.

Но она явно кривила душой. Обнимая ее, Клинт чувствовал под руками безжизненное тело, слышал прерывистое дыхание и громкий стук сердца. Оставалось надеяться, что поцелуи заставят Речел позабыть свои девичьи страхи.

Внезапно за дверью спальни послышался какой-то глухой удар, следом за ним по дому эхом разнеслись жуткие завывания, потом кто-то закричал:

— Клинт! Скорее! Что-то случилось с Бесполезным!

Когда они с Речел вбежали в кухню, вой уже перешел в леденящие душу стенания. Увидев, как невероятно раздулся живот пса, не на шутку встревоженный Клинт упал на колени рядом с ним.

— О черт! Проклятое тесто! Бедняга объелся, а ведь оно еще не совсем поднялось.

— Он не умрет? — дрожащим голосом спросил Коди.

— Нет, — заверил его Клинт. — Хотя готов поспорить, что у него страшно болит живот.

Он оглянулся на Речел, всем сердцем желая вернуться в спальню и продолжить начатое. Она выглядит такой потерянной. Может, и хорошо, что сейчас это невозможно. Слишком рано. Ей нужно получше его узнать, а обязанности мужа состоят в том, чтобы дать жене привыкнуть к нему. Возможно, ему придется ждать целый месяц, как это ни трудно.

— Кажется, я должен остаться здесь и нянчиться с Бесполезным. Не хочешь составить мне компанию?

Она улыбнулась, видимо, довольная отсрочкой.

— Конечно.

Итак, они проведут брачную ночь полностью одетыми, ухаживая за больной собакой.

После полуночи домой вернулся Мэт, и когда старший брат сообщил ему о своей женитьбе, он тоже устроился на полу рядом с Бесполезным. Сначала Речел проявляла неприкрытую враждебность, поэтому Клинт решил, что следует все обсудить, и попросил жену объяснить, почему она так относится к Мэту. Та начала с главного обвинения:

— Вы намеренно воспользовались доверчивостью моей сестры, а потом жестоко и бессердечно ее обманули!

— Не правда! — воскликнул Мэт.

И тут началось сражение, причем Клинт играл роль судьи. Когда противники выплеснули свое раздражение и ему удалось направить разговор в мирное русло, выяснилось, что Молли кое-что утаила от сестры.

— В тот день она подошла ко мне на улице, а у нее была подложена вата, — объяснил Мэт.

— Вата? — недоуменно повторила Речел.

— Да. — Он показал себе на грудь. — Понимаешь… чтобы казаться старше.

— Она не могла этого сделать!

— Часть ваты вылезла наружу, — ухмыльнулся Мэт. — Она этого не видела, а другие заметили. Двое ребят помоложе начали смеяться над ней. Когда Молли поняла, отчего они так веселятся, то расплакалась. — Перестав гладить пса, он заглянул девушке в глаза. — Я на самом деле велел ей идти домой, Речел, тут она права.

Но я не хотел быть жестоким и не собирался оскорбить ее чувства. Дело в том, что… понимаешь, Молли была ошеломлена, у нее вряд ли хватило бы духа сдвинуться с места, не скажи я об этом.

— О Боже!.. Вата! Зачем ей понадобилось делать такую глупость? — Речел покачала головой. — Ничего удивительного, что она вернулась домой в слезах. Должно быть, чувствовала себя униженной и осмеянной. Почему не сказала мне правду? Я бы ее поняла и тогда не стала обвинять вас.