Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым. Том 3 - Александр Дмитриевич Григорьев

себе-ли ты веть выпила, — за царя испей!»

Она выпила цяроцьку-ту третьюю;

А где пила, где бы ела, — да тут и спать лёгла,

150. Спать-де лёгла, да и дыра мокра.

Тут Торокашко да злой догадл(ив) был, —

Обирал он веть сходёнки дубовыя,

А да катал он веть якори булатныя,

Подымал он веть парусы полотняны.

155. Ёму пала поветёрна-та способная.

Он пошол-ли веть здраво за синё морё

Как во славну во главну да Золоту Орду

Ко прикрасному Василью сыну Окулову.

Ёму пала поветёрна-та хорошая.

160. Приходили во славну главну Золоту Орду

Ко прикрасному Василью сыну Окулову.

Опускал он веть парусы полотняны,

Он кидал веть и якори бы<у>латныя[139],

Он клал-ле веть сходёнки дубовыя.

165. Увидал-ле прекрасныя царь да сын Окуловиць:

Как пришол Торокашко да сын Заморэнин,

Как привёс-ле царицю да Соломаниду.

Как пошол-ле Василей да сын Окуловичь

А сретал-ли царицю да Соломаниду.

170. А приходил он веть он (так) да на черлен карапь,

Брал он веть ей да за белы руки,

Целовал-миловал в уста ф сахарныя

И вёл-ле ф полаты да белокамянны

И садил-ле царицю да за дубо(во)й стол.

175. Как о ту веть пору да о то времё

Прыежджаёт Соломан-царь Давыдовичь

Как со тех же со тихих да вёшных заводей,

А зычит-ле, крычит да громким голосом.

Не выходит его да молода жена,

180. Не снимат же его да со добра коня,

Не челует его в уста ф сахарныя,

Не ведёт же во грыни да княжоневския.

Выходила тут девушка-чернавушка;

Она ниско царю да поклоняласе,

185. Говорила ему да таково слово:

«Уш ты ой еси, Соломан-царь Давыдовичь!

У те нет же топере да молодой жоны,

Молодой жоны Опросеньи да нынь цяревисьны.

Прыходил же на черныех на кораблях

190. Из славной главной Золотой Орды,

Прыходил Торокашко да сын Заморэнин;

Как увёс веть фсё да он омманами

Как во славну во главну да Золоту Орду

Ко прекрасному Василью сыну Окулову».

195. Как о ту веть пору да как о то времё[140]

Отворацивал своёго да коня доброго

От своёго от крута да от крылецюшка,

Набирал сибе силу, силу охвочую

Да охвочую силу да неневольнюю

200. И отправилса с силой да сухопутною,

Как с своей же со силой да с превеликоей.

Не дошол он до славной главной Золотой Орды,

Как по-нашому, по-руському, ровно за семь вёрст,

А по-ихному, богатырьскому, за семь попрыщоф.

205. Сам своей силушки наказывал,

Он наказывал силы да наговарывал:

«Оставайсе, моя веть сила, сила охвочая

Да охфочая сила да неневольняя.

Я пойду-ле веть здраво во прекрасну да Золоту Орду

210. Ко прекрасному Василью сыну Окулову!»

А как Василья-та в доме да не случилосе,

Да одна-ле цариця да погодиласе;

Приняла веть царя-та да как Соломана,

Приняла веть она веть его по-старому;

215. А садила его да за дубовой стол

И потчовала она, да как следно следуёт.

И говорит-ле Соломан-царь Давыдовичь:

«Уш ты ой еси, цариця да Соломанида!

Мы которой типерь да лучше кажымсе?»

220. Говорит-де она да таково слово:

«Уш ты ой еси, Соломан-царь Давыдовичь!

Мне прекрасны Василей да сын Окуловичь

Как он же топерече да лучше кажыцьсе!»

Как о ту-де веть пору, как о то времё

225. Как едёт прекрасны царь да сын Окулов(ичь)

Как со тех же со тихих да вёшных заводей.

Как ужакнул(с)а Соломан-царь Давыдовичь,

Говорыл-ле кнегины да Соломаниды:

«Я куды же топереце-деваюсе?»

230. Как скоцила со кроваточьки тисовоей

А как откинула перинушку пуховую;

А падал как Соломан-царь Давыдовиць

А на ту же кроватоцьку на тисовую, —

А закинула перинушкой пуховоей.

235. Как крычит-ле, зычит Василей сын Окулович

А у своёго он да шырока двора,

У того же у кру́та да у крылецюшка.

И пошла же кнегина да Соломанида

Как прикрасного Василья сретать Окулова.

240. А снимала его да со добра коня.

Человала-миловала в уста в сахарныя,

Как вёла во грыни да княжо(н)евския,

А как садила его да за дубовой стол,

И потчовала она, да чем веть следуёт.

245. И говорыла она да таковы речи:

«Уш ты ой еси, прикрасны царь да сын Окуловичь!

Как был-ле при етом поры-времечьки,

Как был-ле Соломан-царь Давыдовиць, —

Уш що же над им да стал бы-делати?»

250. Говорил-ле Василей да сын Окуловиць:

«Я схватил со стены да саблю вострую,

Я срубил у его да буйну голову!»

А как скоцила со кроваточьки тисовоей,

Как откинула перинушка(у) пуховую, —

255. Да скакал-ле Соломан на резвы ноги.

Да скакал-ле Василей сын Окуловиць

Да хватал со стены да саблю вострую,

Да хотел же срубить да буйну голову.

И говорыл-ле Соломан-царь Давыдовичь:

260. «Уш ты ой еси, Василей да сын Окуловичь!

Не казнят-ле царей да по-шашыльския[141],

А казнят-ле царей да с цесью, с славою.

Прыкажи ты веть пановям своим улановям

И на поли-поли да на чистом поли

265. Да на той же долины да на шырокоей

Кабы выстроить рэль да прэвысокую

Да положыть на рэль да перекладинки,

Как на ети перекла(ди)нки повесить нонь три петёлки:

Да первую петёлку злачоную,

270. Да фтору-ту петёлку шелковую,

Да третью-ту петёлку хош липову:

Да где было мне-ка, царю, повеснуцьсе

Да вам же, тотаровям, погалицьсе!»

Как построили рэль да превысокую.

275. И как стал же Василей да нонь срэжатисе,

И тут же веть он да сподоблятисе

Повозить же царя-та да как Соломана:

И посадили на телегу да на ордынскую.

И срежалась его да молода жена.

280. И сел-ле Соломан царь Давыдович

А на ту на