Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым. Том 3 - Александр Дмитриевич Григорьев

казак, сын Ивановиць,

Говорил ему да таково слово:

«Уш ты ой еси, княсь Владимер стольнекиевской!

Для тебя для князя да Владимера

35. Кабы стольнё-от город да я руками здал;

Постою за кнегину да за Опраксею.

А уш на поли-поли да на чистом поли

Накатай ты мне сорок бочок зелена вина

Да сорок-де бочок да пива пьяного,

40. А-де сорок-де бочок да меду слаткого:

Я поеду топерь да ко синю морю

Собирать-ле дружину свою великую!»

И ехал дорогами по посторныма;

А мётал ёрлоки да скорописьчята:

45. А писал он веть письма да фсё веть надобны,

А писал им веть по братьям да по товаришшам.

Узнавали они да мои словы верныя;

Собирались ко старому ко казаку,

Собрались они ко старому ко казаку.

50. «Уш вы ой еси, дружина да превеликая!

А как приходит нам тучя да прытяжолая:

Как поднялсэ веть он да как Калин-царь

А под славной под главной да стольне Киев-грэт!..»

Собралисе богатыри: сорок без богатыря;

55. А не нашол он веть брателкоф Петровичей

А Петровичей брателкоф Бродовичей.

А как поехали на шоломя окатисто

А на ту-де попойку да на великую

Да на угощеньё да на Владимерово.

60. Они пили веть, ели да веселилисе,

И гуляли они да трои суточьки.

И тут же старой да пробужаицсэ,

Со великой хмелины да просыпаицсэ,

Как зычит-ле, крычит да громким голосом:

65. «Как вы ой еси, сильния богатыри!

Нам полно-де спать, — да нам пора ставать,

Выступать-ле на грозу да на великую,

На войну ту-ле веть да претяжолую,

Претяжолую войну да нам на смёртную!»

70. И садилсэ старой да на добра коня,

И клал-ле старой да ноги резвыя

Как во те стремена да во черкальския,

А брал сибе палицю-ту боёвую

И брал-ле востро копьё булатноё,

75. Да и сам говорил да таково слово

Уш своим-ле братьям да он товарыщам:

«Я поеду старой да серединою,

А доеду царя-та да каг до Калена,

Я срублю у его да буйну голову,

80. Засвистит моя сабелька-та вострая,

Запоёт моя палоцька боёвая,

Зазвенят мои колечька да бурзаменьския, —

Уш та моя дружинушк(а) велика(я),

Поежджайте-ко вы / да по посторонью

85. И рубите вы старого и малого,

Вы не спрашывайте не имени, не вот(ч)ины,

Не отечесьва, не молодецесьва!»

Да они бились-боролись да трои суточьки.

А как помог им веть Бог побить силу великую

90. Как того же царя-та да веть Калина.

А собиралисъ они ф<в> партию способную,

Как поехали на шоломя окатисто

Ко тем же к напиткам да розналисьниям.

И приежджали они как веть по-старому,

95. И напивались они да пьяны-весёлы.

И гуляли они да трои суточьки;

И тут же они да успокоились,

И тут же они да оддыхать легли.

Как о ту-де веть пору да как о то времё

100. Приежджали тут братилка Бродовичи,

Как Бродовичи брателка Петровичи;

Как будили дружину да всё великую,

Как во-первых стары казака да Илью Муромца:

«Уш що вы спите да що те думаете?

105. Как мы-то веть нонине, топереце

Да набили мы силы да много множество!»

Говорил тут Илья да сын веть Муромець:

«Уш вы ой еси, братилка крестовыя

Да крестовыя братилка названыя

110. Да Петровичи братилка Бродовици!

Вы глупыма речами да занимаитесь:

Как услышит же нынче да веть Господи

Как не ту ж веть правду да превеликую!»

Говорыли они да таково слово:

115. «Кабы был-ле стоял да в земли дубов столп

И было колечько да позолочоно, —

Повёрнули потселенну да фсю великую!»

Как спрогневалсэ нончэ как веть Господи:

И хто рублён был да веть как надвоё,[136]

120. А как ище веть рублен да веть он натроё, —

Да ныниче их веть как три стало.

И говорил-ле стары казак И(лья) М(уромець):

«Уш вы ой еси, братилка Бродовичи,

Вы Бродовичи братилка Петровичи!

125. А вы не хвастай[с]те словесами да небылыма ж <в>эть».

А как стал же Илья да веть как И(лья) М(уромець),

Илья М(уромець), стары казак, сын Ивановичь

Как на ту же войну да превеликую,

Как стал он срежацьсе да как по фторой рас.

130. А садилсэ старой да на добра коня,

Он брал-ле веть палочьку боёвою,

Он стал-ле веть брать да саблю вострую

Да то же копейцо да бурзоменьскоё.

И видели старого: ф стремяно ступил;

135. И не видели уески да богатырьскоей.

Россердилсэ старой да вот по-старому;

И наежджал он веть силу да превеликую

И билсэ-боролсэ, да сколько можыцьсе,

По своей же удачи да молодечькоей;

140. И прибили веть силу да превеликую.

Отварочял[137] своёго да коня доброго

Во свой же во славной да Киёв-град,

А доежжал же он веть до той стены да городовою

А до тех же ворот да как до княжеських.

145. И как окаменел Илья да на добром коне.

И тут же Ильюшочьки славы поют,

147. Ище нонь же старого в старынах скажут.

395. Василий Окулович и Соломан

(См. напев № 51)

Как во славной во главной Золотой Орды

У прикрасного Василья сына Окулова

Кабы было пированьё, да был почесьён стол

Как про многих пановей-улановей,

5. Как про фсех про мурзоф да про тотаровей.

Кабы фсе на пиру да напивалисе,

Кабы фсе-де на чесном да наедалисе.

А как прекрасные царь да сын Окуловиць

Да по светлоей грынюшки похажывал,

10. Он белыма руками да сам розмахивал,

Он злацяныма перснями да наколачивал,

Сереберцятыми скопками ф пол нащалкивал,

Ище сам из рецей он выговарывал: