«Если», 2003 № 05 - Дэвид Барр Кертли

Потом мы все столпились у противоположного окна, молча наблюдая, как дьявольские комбайны Рабина продолжают свое наступление на Полуостров. И мы увидели, как они внезапно упали с неба на землю и остались валяться в кустах.

Кто-то наконец догадался вырубить питание.

Остаток дня был потрачен на полицейские расспросы. На голову Уоррена Ренни, нашего шефа полиции, хлынул бурный поток жалоб и обвинений со стороны достойных граждан Полуострова. Эти жалобы привели Уоррена на Станцию, где был обнаружен Теодор Рабин, лежащий на полу без сознания в окружении обломков деревянного стула. Никто не взял на себя ответственность за это злодеяние, и уж тем более мы с Уэствэем. Никаких свидетелей инцидента также не нашлось. Да их и быть не могло, поскольку все сотрудники Станции, включая вооруженную охрану, дружно сбежали на праздник.

Рабина погрузили в амбулоптер, который должен был доставить его в госпиталь Луизы. Народ разошелся по домам, празднику настал конец. Кариока Джонс вернулась к себе мрачнее тучи и сразу подняла свой дом на воздух. Вопрос о ее новом парадном жакете не возникал.

Весь вечер и начало ночи мы с Даниэлем, вооружившись мощными ручными фонарями, провели в поисках Дианы. Нам составили компанию сам Уоррен Ренни и трое его парней, но мы так и не нашли девушку.

Когда после полуночи мы прекратили бесплодные поиски, Даниэль уже почти рехнулся от горя, да и я был немногим лучше. Домой я не пошел и устроился вздремнуть в неудобном кресле в его гостиной, на тот случай, если Уэствэю вздумается снова выйти наружу и бродить по округе. Время от времени просыпаясь, я слышал его шаги за стеной, в соседней комнате, где стояло электронное оборудование. По-моему, он так и не уснул в ту ночь.

Наутро мы решили распространить сферу наших поисков дальше к югу. Однако, добравшись до самых пригородов Луизы, вынуждены были признать, что только зря теряем время на южном направлении. Когда мы ехали назад к дому Уэствэя, чтобы обсудить дальнейшие действия, над нами пролетел амбулоптер, держа свой курс на север.

— Сдается мне, это Рабин возвращается из госпиталя, — уныло заметил я.

— Хочу перекинуться с ним парой словечек, — мрачно сказал Даниэль. Сегодня он был необыкновенно молчалив во время поисков, но я, естественно, списал это на тревогу за судьбу Дианы. Теперь в его голосе прозвучало нечто такое, что сразу меня насторожило.

— А по-моему, это Тео будет рваться побеседовать с тобой! — Я все еще не мог смириться с его идиотским нападением на Рабина. — И ваша содержательная беседа, вероятно, закончится вызовом полиции.

— До этого не дойдет, когда Рабин услышит то, что я ему скажу, — загадочно изрек Уэствэй.

Мы вошли в дом Даниэля минут пять назад, не более, как в дверь уже грубо заколотили. Это был, конечно, Тео Рабин, в сопровождении двух крепких лаборантов и в такой безумной ярости, что почти утратил дар речи. За спинами визитеров мерно урчал во дворе коптер Организации.

— Т-ты! — наконец разразился Рабин, тыча пальцем в Даниэля. — Это твои мерзкие штучки, Уэствэй! Теперь ты за все ответишь! Когда Организация с тобой разберется, у тебя не останется даже горшка, чтобы пописать по-человечески!

— Станция может починить комбайны всего за один день, Рабин, — холодно отрезал Даниэль. — А теперь убирайся! И забери с собой своих орангутангов. Нам тут собственных проблем хватает.

— Ты даже не представляешь, фермер, какие проблемы тебя ожидают впереди… Т-ты! — он снова яростно ткнул пальцем в Даниэля.

— И твои проклятые животные! Шесть лет работы, и все насмарку! Это вандализм, чистейшей воды вандализм!

Мне подумалось, что Рабин все-таки слишком перехватывает. И вообще, при чем тут какие-то животные? Уэствэй произнес без всякого выражения:

— Что-то я не понимаю, о чем ты здесь толкуешь, Рабин.

— Не понимаешь? Ладно, сейчас все поймешь. Живо в коптер, вы оба!

— У нас были другие планы, — запротестовал было Уэствэй, но лаборанты Тео принялись поигрывать мускулами. Эти парни были слишком крупными и чересчур брутального вида для возни со стеклянными пробирками и колбами, поэтому мы не стали особо ерепениться и залезли в коптер.

Через пару минут полета в северном направлении Рабин крикнул, указывая на землю:

— А теперь гляди! И больше не тверди, что ничего не понимаешь. Чьи это животные, по-твоему, Уэствэй?!

Я посмотрел вниз. Там простирались знакомые маковые поля, на которых не осталось ни единого мака. Одни лишь гектары коричневой, словно перепаханной, голой земли. Очевидно, растения были вырваны с корнем. Предмет ожесточенных споров о праве на общественный проход был теперь как на ладони: узкая тропа, засыпанная светлым гравием, сворачивала к морю возле рыбных загонов Уэствэя. Высокие плоские камни дольмена, высеченные из белого известняка, сияли словно собственным светом под солнечными лучами.

Миранда Марджорибэнкс при виде этого пейзажа немедленно разразилась бы восторженными аплодисментами.

Потом я заметил животных, о которых говорил Рабин. Это были тампы, большое черное стадо, неподвижно лежащее на земле параллельно силовой изгороди. Уничтожив всю растительность на плантациях, тампы дальше пройти не могли.

— Но ведь… они не могли сожрать все это за одну ночь?! — Я покачал головой, не в силах поверить.

— Учитывая обстоятельства, — медленно сказал Даниэль, — думаю, могли.

— Да, будь я проклят, они это сделали, еще как! — злобно заорал Рабин. — Это же очевидно! И за это мы вырвем у тебя из рук каждое пенни, до какого ты сможешь дотянуться, Уэствэй!

Помолчав, он проговорил убитым голосом:

— Шесть лет мы выращивали эти маки… Мы потратили шесть лет, подвергая одни радиоактивному облучению, другие выборочному опылению, третьи перекрестной прививке… Что только ни назови, мы уже все перепробовали! Здесь, на экспериментальных участках, у нас было семьдесят с лишним различных сортов, и все многолетние. О производственной плантации я уже и не говорю… Бесценное сокровище, просто бесценное! И тут пришли твои проклятые тампы и сожрали все, как обычные грубые водоросли. После всего, что для тебя сделала Организация… Мы помогли тебе приобрести это самое стадо!.. Поворачивай назад, — глухо сказал он пилоту, — я больше не могу смотреть на разоренные поля. А вы двое, — тут Рабин обернулся, чтобы бросить взгляд на заднее сиденье, где тихонько сидели мы с Даниэлем, — полетите со мной на Станцию и будете ждать, когда за вами приедет полиция.

— С удовольствием, — спокойно сказал Даниэль. — У меня тоже накопилось несколько словечек для полицейских.