«Если», 2003 № 05 - Дэвид Барр Кертли

И тогда люди стали наконец разбегаться.

Десять комбайнов, выстроенных в ряд, обрабатывают участок земли около ста метров шириной. Движутся эти машины довольно медленно, не быстрее прогулочного шага. Словом, человек вполне способен без особых усилий убраться из их рабочей зоны, если, конечно, поведет себя разумно. Но многие оказались неспособны на разумное поведение.

Отупев от макового тумана, эти люди пробегали трусцой несколько метров вперед, перпендикулярно фронту комбайнов, а потом, остановившись, оборачивались, чтобы посмотреть, что происходит. И всякий раз видели, что машины продолжают наступать. Тогда они снова бежали вперед, останавливались и поворачивались к машинам. И снова, и снова, и снова. Некоторые начали громко плавать и кричать, в смертном ужасе от неумолимости происходящего. Эти вопли и рыдания были отчетливо слышны, поскольку теперь, когда машины больше не всасывали и не прессовали влажную растительную массу, они производили не так уж много шума.

— В сторону! — закричал я в микрофон. — Эй, бегите не прямо, а…

Но микрофон омертвел. Оглянувшись, я увидел за спиной извивающиеся в воздухе, как рассерженные черные змеи, кабели генератора. Сам генератор закачался, когда комбайн проходил над сценой, но был достаточно тяжел, чтобы не поддаться всасыванию. Я спрыгнул со сцены, когда она уже рушилась подо мной. Вокруг вертелись какие-то веревки и планки, рубашка попыталась сняться с меня и улететь, волосы на голове встали дыбом. Я рванул от комбайнов по диагонали и поставил личный спринтерский рекорд на дистанции примерно в пятьдесят метров.

Выскочив за пределы опасной зоны, я отдышался и обнаружил рядом Кариоку, которая тут же ухватила меня за руку.

— О дорогой мой Джо, какой кошмар! — Говорила она слишком быстро, с визгливо-пронзительными нотками, что характерно для перебравших макового стимулятора. — Что случилось с этими ужасными машинами? Мы можем что-нибудь сделать?

Но мы ничего не могли поделать с комбайнами.

К счастью, народ в большинстве своем уже обрел толику здравого смысла и разбежался — кто направо, кто налево. Лишь кучка круглых дураков продолжала бестолково отступать перед машинами.

Первой жертвой собственной глупости пал маленький, но стойкий, как оловянный солдатик, черно-белый терьер. Он упорно не желал сдвинуться с места, с остервенением облаивая механическое чудище до того рокового момента, когда на него надвинулась рабочая зона. Собачья шерсть резко вздыбилась, и песик громко завизжал от ужаса и негодования, отрываясь от земли. Какое-то мгновение он висел в воздухе, затем взмыл, ускоряясь, подобно ракете, и с глухим стуком ударился о крупноячеистую металлическую сеть, которая защищает устье всасывающей воронки. Жалобный визг смолк. Сенсоры комбайна зарегистрировали слишком крупный объект, автоматика отключила всасывание, и безжизненное тельце рухнуло на землю. Комбайн поплыл дальше, через секунду автоматически включив всасывающий агрегат.

При виде столь наглядного доказательства смертельной опасности вся масса людей, успевших разбежаться по сторонам, синхронно издала бессловесный полустон-полувопль. Потом послышались отдельные возгласы, многие женщины истерически разрыдались. Одна из них, неподалеку от меня, истошно закричала:

— Почему никто ничего не делает?! Эти люди погибнут! Погибнут! Они все погибнут!

На пути гигантских комбайнов оставалось человек тридцать, среди них дети и старики. Все они были буквально загипнотизированы видом надвигающихся на них механических чудовищ. Они все так же пробегали пару десятков шагов, а потом замирали в покорном, тупом ужасе и глазели на машины.

И тут я сообразил, что дом Кариоки Джонс стоит на небольшом холме, а эти несчастные, отступая, уже поднимаются по ведущему к нему косогору. Антигравитаторы обычно калибруют по отношению к уровню моря, поэтому над косогором комбайны будут двигаться гораздо ближе к земле. А возле дома Кариоки, к которому они направлялись, машины пройдут не выше двух метров… Люди станут беспомощными марионетками перед мощью их всасывающих агрегатов.

Я бегом помчался к своему авто, вскочил в кабину и поспешно включил питание. Обогнав зловещий ряд уборочных комбайнов, я приземлился в безопасном месте, метрах в пятидесяти от летающего дома, и выскочил из кабины.

— Сюда! — заорал я, как буйнопомешанный, размахивая руками. — Скорее сюда! Ко мне! Здесь безопасно!

Они добрались до верха косогора и там остановились. То ли эти люди не слышали или не слушали меня, то ли цивилизованное присутствие летающего дома уверило их в том, что теперь все будет хорошо… Так или иначе, но они просто застыли по ту сторону легкой изгороди Кариоки, глупо таращась на подплывающие комбайны.

— Заходите в дом! Быстро, быстро! — отчаянно завопил я, поспешно сменив тактику, но они опять не обратили на меня внимания. Чертыхнувшись, я снова вскочил в кабину, с места бросил авто в прыжок, проломивший деревянный штакетник, отключил питание и выскочил наружу раньше, чем моя машина в очередной раз грохнулась о землю.

Входная дверь была открыта. На пороге бдительно возлежало омерзительное Кариокино чудо-юдо с пилой. Тварь, грозно поводя из стороны в сторону своим зазубренным оружием, злобно следила за столпившейся кучкой людей, которые теперь все глазели на меня. У меня не осталось времени разводить антимонии с этой рыбой. Поэтому я через нее перепрыгнул, а когда она в ярости развернулась, чтобы вцепиться мне в ногу, опередил ее мощным ударом ботинка, — и тварь отлетела в кусты.

— Живо сюда!!!

Первым вышел из ступора маленький мальчик. Оглянувшись, он бросил испуганный взгляд на небо и резво побежал к дверям, опасливо огибая кусты, где бушевала Чолмондилей. За мальчиком заторопилась молодая женщина, похоже, его мать, и через какую-то минуту холл Кариоки наполнился бледными, потрясенными людьми. Домашняя обстановка словно сняла с них заклятие, и все взволнованно загалдели.

Я запер дверь, и мы разместились в большой гостиной. Там я занял позицию у окна, чтобы следить за приближением комбайнов. Две гигантские черепаховидные машины проплыли совсем рядом, с двух сторон дома, который слегка завибрировал, но больше ничего особенного не произошло. Я также имел удовольствие увидеть, как незабвенная Чолмондилей возносится в небеса, беспомощно извиваясь и размахивая плавниками.

Потом мы все столпились у противоположного окна, молча наблюдая, как дьявольские комбайны Рабина продолжают свое наступление на Полуостров. И мы увидели, как они внезапно упали с неба на землю и остались валяться в кустах.