«Если», 2003 № 05 - Дэвид Барр Кертли

— Прекрасный денек для праздника, Дэн, не правда ли?

Но Даниэль не был настроен на приятную беседу.

— Диана опять ушла. Ее постель не тронута, дома она не ночевала. — Он бросил на меня фирменный взгляд из-под тяжелых бровей.

— Тебе, случайно, ничего не известно об этом?

— Дьявольщина, что у тебя на уме, Уэствэй?

— Ничего. Ничего особенного. — Он отер пот со лба и понизил голос. — Я ужасно беспокоюсь за девочку, сам не понимаю, что говорю. Шесть недель она сидела дома тихо и спокойно, и вдруг пожалуйста… Сбегает второй раз!

— Может быть, Диане стало лучше, — осторожно заметил я. — Наверное, нападение акулы как раз и вывело ее из ступора.

— Ты так считаешь? Что ж, возможно. Но тут кругом полно опасностей, Джо. И еще я не думаю, чтобы на ней что-нибудь было надето под тем пальтишком, что ты ей одолжил.

— Она не замерзнет. Слифовая кожа — прекрасный изолятор.

— Но Диана не в своем уме!

Я не стал комментировать его утверждение и вместо этого сказал:

— Почему бы нам не прогуляться до Кариоки Джонс и не попросить ее поднять свой дом повыше? С высоты, при круговом обзоре, вооружившись бинокулярами, мы довольно быстро обнаружим Диану.

— Думаешь, Кариока уже проснулась? — спросил Даниэль с очень большим сомнением. — На прошлой неделе я звонил ей примерно в это же время, и она повела себя, как дикое животное. Рычала, визжала, плевалась и ругалась, что ее разбудили посреди глухой ночи.

— Сегодня День Маков, — напомнил я ему, — а Кариока, как всегда, торжественно открывает гуляния. Она вскочила чуть свет, чтобы примерить свой праздничный наряд.

Когда мы добрались до дома Кариоки, он стоял на земле.

— Джо, мой дорогой! — любезно приветствовала нас хозяйка. — И мистер Уэствэй!

Она была одета в элегантный костюм мака. Широкие алые лепестки нарядным венчиком обрамляли ее худое лицо, которое выглядело еще бледнее и еще сильнее, чем обычно, напоминало череп. Я неоднократно слышал, как люди называют Кариоку Джонс красавицей, но полагаю, это следствие стадного инстинкта. Феномен нового платья короля: человек видит то же самое, что (как он думает!) видят все остальные. Конечно, в юности Кариока была недурна, насколько можно судить по ее старым ТриВи-фильмам, но этот женский тип мне определенно не по душе. Тип классической балерины, костлявой и жилистой, с заученной лошадиной грацией. А ведь с тех пор минуло уже более сорока лет, по самым консервативным подсчетам.

Я сразу взял быка за рога и сказал:

— Нам нужна твоя помощь, Кариока.

— Ну разумеется! Для тебя, мой дорогой, что угодно. Полагаю, у тебя в сумке прячется мой новый жакет? Дай мне взглянуть на него, Джо, умоляю… Я сгораю от нетерпения!

— Боюсь, что с твоим жакетом вышла небольшая накладка, Кариока…

Ее лицо мгновенно стало напоминать ледник.

— Меня не интересуют накладки и неувязки. Мне нужен этот жакет для церемонии закрытия, сегодня же вечером и в идеальном состоянии. Такова была наша договоренность, Джо! Поэтому сейчас я сделаю вид, что ничего такого не слышала, и буду ждать тебя с жакетом ровно в 17.00. Надеюсь, я выразилась достаточно ясно?.. — И с той же скоростью нижняя половина ее лица расплылась в сияющей жемчужно-бриллиантовой улыбке. — А теперь забудем о всякой чепухе и немножечко выпьем! Дорогая Миранда уже здесь (на пороге дома маячил другой шикарный мак, но только желтый и со стаканом вина в руке) и просто умирает от желания пообщаться с вами…

В чем в чем, но в этом я сильно сомневался. Когда мы с Даниэлем вслед за Кариокой вошли в ее летающий дом, Миранда Марджори-бэнкс приветствовала нас с минимально возможным радушием. Я вкратце обрисовал Кариоке возникшую ситуацию.

— Ну разумеется! Конечно, вы можете использовать мое жилище как наблюдательную вышку. Это так романтично! И ты говоришь, Джо, на бедняжку вчера уже напало какое-то ужасное животное?

— Да, это была одна из наземных акул, сбежавших из питомника Пасифик. Здоровенная акула-молот.

Миранда даже подпрыгнула от негодования.

— Из моих питомников наземные акулы не убегают, мистер Сагар! Довожу до вашего сведения, если вы некомпетентны, что они убегают от нерадивых владельцев. Кое-кому следовало бы хорошенько подумать, прежде чем брать к себе в дом невинное животное, которое нуждается в постоянной заботе, любви и ласке!

— Просто ужасно, как некоторые легкомысленные люди обращаются со своими драгоценными питомцами, — пролепетала Кариока, наклоняясь, чтобы нежно погладить отталкивающего вида рыбу-пилу, которая ошивалась подле ее ног (любимица отплатила за ласку тем, что отчекрыжила взмахом пилы один из болтающихся на ее голове лепестков). — Я бы просто не пережила, случись что-нибудь плохое с моей дорогой Чолмондилей!

— Разве мы обязаны поднять твой дом на воздух, Кариока? — сухо произнесла Миранда. — Ты же знаешь, мне сразу сделается нехорошо. Почему бы мистеру Уэствэю не арендовать какой-нибудь коп-тер?

— Нет, об этом не может быть и речи! — патетически воскликнула хозяйка дома, нажимая на кнопку антигравитатора. Дом начал плавно подниматься, разматывая удерживающий его стометровый канат. Блеснуло ли в глазах Кариоки злорадное удовлетворение или мне показалось?.. У них с Мирандой всегда были чрезвычайно сложные отношения, основанные одновременно на лютой ненависти и почти сестринской любви.

— Ты можешь воспользоваться моими инфракрасными бинокулярами, дорогой Джо, — великодушно распорядилась Кариока. — Сверху с их помощью я вижу практически все, что делается на Полуострове.

Миранда громко фыркнула и тихо пробормотала нечто неодобрительное. Я приступил к сканированию местности, широко раскинувшейся подо мной. Знаменитые бинокуляры Кариоки оказалась изумительно мощными и, сверх того, были снабжены гиростабилизаторами. Источники тепла ярко светились красным. Я сосредоточил на них внимание, сортируя на человеческие фигурки и бродячих животных. Наземные рыбы были не видны в инфракрасном диапазоне, разумеется.

Люди маленькими группками стали постепенно собираться возле праздничной сцены. Я внимательно их всех изучил. Среди ослепительно белых зданий Станции внезапно появилась фигурка Тео Рабина. Тео дошагал до боковых ворот, за которыми начинались плантации маков, и занялся проверкой уборочных комбайнов, пока еще лежащих на земле. Через все маковые поля тянулась пресловутая общественная тропа, уже почти заросшая долговязыми мутантными растениями. На полях и тропе я не заметил ни единого красного пятнышка. Дальше, за плантациями Рабина, простирался северный участок территории Уэствэя, омываемый морем. На поверхности моря близ берега густо пламенело примерно пять десятков пятен, они представляли собой округлые спины жрущих водоросли тампов.