Семь воронов - Маттео Струкул

В этот момент Марко как следует ударил по шайбе. Твердый пластиковый диск, нацеленный на ворота, ударил в колено Майкла, который закричал от боли, свернувшись на ледяном катке и изменив случайным образом траекторию полета шайбы.

В общем, сам к тому не стремясь, спас собственные ворота от четвертой шайбы подряд. Но не радовался, а лежал, раскинувшись, как перевернутая на спину гигантская черепаха.

Марко поднял руки, глядя на арбитра самым невинным взглядом, на какой только был способен. Тот из-за молниеносности произошедшего не сообразил до конца, при чем здесь еще и Пьетро. Тем не менее позвал врача, сидевшего на деревянной трибуне на берегу маленького озера, служившего стадионом.

После обезболивающего спрея гигант-защитник поднялся, но продолжить игру уже не смог.

Марко подумал, что вечером у Майкла на ноге раздуется синячище размером с дыню. Неделю по крайней мере ходить не сможет. А если не повезет, вылезет также и бурсит.

Но подумал об этом без сожаления.

18. Отголоски

Зои вернулась ближе к вечеру. Потратила утро, опрашивая соседей профессорши Росси, но так ничего и не раскопала и была изрядно подавлена: складывалось ощущение, что она столкнулась с какой-то тайной, словно убийца продумал все и очень внимательно выбирал для себя жертву. Ничего не бросало и тени сомнения на жизнь Никлы Росси. Если бы у бедняги имелся хотя бы ревнивый жених или обозленный ученик, вероятно, инспектор нашла бы какие-нибудь зацепки, определила, куда двигаться.

Но нет, похоже, она сейчас далеко-далеко даже от надежды разрешить загадку. Каким путем следовать, неизвестно. Она находилась в маленьком поселке с заповедной природой – прекрасной и дикой. Если бы только могла, сразу переехала бы сюда. Любила свой родной Беллунезский край с его сказочными горами и верила, что эта земля воздаст ей должное, поскольку местные, по всей видимости, живут в гармонии с окружающей средой, принимая как должное ее уклад и прихоти. Жилищ немного, стоят на значительном расстоянии друг от друга; вокруг тишина, заснеженные вершины смотрят свысока на маленькую долину, где аккуратно примостился поселок, сейчас укрытый белоснежным покровом. Шпили церковных колоколен возвышаются над покатыми крышами домов со стенами из грубого камня.

Зои вошла в трактир. Языки пламени мощно выплясывали в камине. Давно не виданная картина открылась ее глазам.

Трактирщица Рауна, держа в руках латунную паяльную трубку, раздувала огонь, чтобы он не затух. Ее мягкие щеки напряглись и из-за жары покраснели, как спелые яблоки. Воздух старуха поддавала с большой осторожностью, демонстрируя необыкновенное умение. На миг Зои задумалась о своем деде, который зимними ночами так же поддерживал огонь.

Улыбнулась.

Кажется, она вернулась в детство, и ее девчачье, почти забытое состояние примирило ее с сегодняшним вечером.

Рауна положила трубку.

– Ну как ты, девонька?

Зои не удивилась такому доверительному обращению. В конце концов, трактирщица походила на ровесницу самой долины и заслужила право обращаться к кому угодно как ей заблагорассудится.

– Не хотела обидеть тебя, – продолжила старуха, – но ты такая молодая, напоминаешь мне внучку, которой у меня никогда не было. В любом случае, если тебе неприятно…

– Я не обиделась, – перебила ее Зои.

– У тебя взгляд потерянный.

– Потому что именно так я себя и чувствую. – Она сняла меховую парку и повесила на деревянную вешалку.

Рауна помотала головой. Ее длинные седые волосы слегка колыхнулись при этом.

– Не все можно объяснить. А уж зло и того сложнее.

Зои вздохнула.

– Наверное. Но предполагается, что я обязана разобраться.

Старая трактирщица улыбнулась.

– Ну что ж, трудная у тебя задача.

– Знаю.

– Я тебе одну вещь скажу. И надеюсь, ты поймешь все правильно. Ты ведь приехала из города с самыми добрыми намерениями. И это тебе делает честь. Но здесь жизнь протекает по-другому. Этот мир, окутанный снегом и сном предков, не такой быстрый. Традиции и память здесь значат много, и, я подозреваю, что-то этакое пробудилось спустя много лет.

Слова ее прозвучали странно. Зои почувствовала загадочный тон, словно голос Рауны нес отголоски древности, шепоты духов прошлого.

– Не думаю, что поняла.

– Да нет, ты все очень хорошо поняла, хоть и не готова признаться. И поэтому у меня есть надежда.

– Вы заблуждаетесь на мой счет. Даже если я позволяю называть меня девонькой, это не значит, что я наивная.

– Я и не думала так. Не обижайся, мы ведь ладим.

– Кто вы?

– Всего лишь старая хозяйка этого трактира.

– Какого года?

– Трактир?

Зои кивнула.

– Ой, очень древний.

– Сколько ему лет?

Рауна вздохнула.

– Точно не скажу. Наверняка знаю, что частично он был перестроен в восемнадцатом веке, но за одной балкой под потолком есть надпись римскими цифрами. – Зои подняла бровь. Выжидала. – Если запись верна, тогда этот трактир существовал еще в тысяча четыреста девяностом году.

– И правда очень древний.

Рауна кивнула.

– А если трактир древний, значит, и поселок тоже, потому что раньше там, где располагалось место для постоя, где путнику удавалось отдохнуть, набраться сил, должна была находиться деревушка или хоть хутор из нескольких дворов.

– Вы правы.

– Знаю, что ты хочешь разобраться, кто сотворил такое зло с Никлой. И знаю, что стремишься сделать это побыстрее. Боишься, как бы не повторилось. Ты права. Я тоже боюсь. Страх сковал это место, и он повсюду: в сухостое, который мы собираем в непроходимых лесах; в черепичных крышах, потрепанных снежными вьюгами и посеченных ветрами; в камнях, что мы таскаем для стройки на спинах; в пище, украденной из пастей волков. Страх повсюду, и он покровительствует нам. Страх делает нас такими, какие мы есть, и это придает нам гордости. Потому что мы выжили, не уехали с нашей земли, мы принадлежим ей и почитаем со всем уважением и присущим страхом. Сейчас что-то или кто-то напоминает нам, что так было не всегда, и, возможно, хочет, чтобы мы не стерли из памяти наши прегрешения.

– Не думаю, что поняла.

– Разумеется. Но наберись немного терпения, и все станет ясно.

– Вы уверены в том, что говорите?

– Я уже в том возрасте, когда единственное, в чем могу быть уверена, так это в смерти. Но у меня есть предчувствие.

Зои молчала.

– Тебе нужно что-нибудь? – спросила Рауна.

– Мне нужно понять, – пробормотала инспектор, поднимаясь в комнату.

19. Лу

Вечеринка вышла не такой, как они ее себе представляли. Их пригласила Лаура, подружка Пьетро. В отличие от них, учащихся лицейского класса, она ходила в гимназический, и у нее был старший брат, который уже поступил в институт в Лонгароне. Лаура жила в очень большом доме на выезде из поселка. Мама Пьетро отвезла туда сына