Семь воронов - Маттео Струкул

что уравновешивает блистательную красоту жены. С молодости всегда опасался вероятной измены с ее стороны. Но ведь ни разу не случилось. И если быть откровенным, для него это оставалось загадкой.

Но предоставленная свобода жить и не работать – потому что в этом нет необходимости – обернулась в итоге тюрьмой для Анны. И она озлобилась. По правде говоря, Риккардо был искренне убежден, что любой другой женщине оставалось лишь мечтать о такой жизни: тратить деньги и не волноваться, что они закончатся. Но в действительности деньги-то начали появляться потому, что он, унаследовавший от отца довольно скромный бизнес, в итоге стал успешным предпринимателем. Конечно, он не миллиардер, но живут они хорошо, в прекрасном коттедже. Анна могла позволить себе иметь вещи и предметы интерьера самых престижных марок. Обставляя дом, не стесняла себя даже в мелочах, пользуясь картой с неограниченным лимитом.

Однако по мере того, как Риккардо обретал решимость и уверенность в себе, подкрепленную успехами в делах, она скатывалась в замкнутый круг неудовлетворенностей и неуверенности, словно больше не осознавая себя. Теперь он чувствовал, что приблизился к вершине успеха, что находится в полушаге от великолепного контракта, способного вывести винокурню «Донадон» на заокеанский рынок, и при этом испытывал жгучую боль потери. Несчастье, зревшее день ото дня у него на глазах, все разрасталось, а он не делал ничего, чтобы его предотвратить, напротив, оказывается, сам с удовольствием культивировал его, пока в итоге не убил их любовь.

Страх, что жена уйдет, превратился в уверенность. По сути, ерунда, что она не спала ни с кем другим, тем более, если присмотреться, от прежней Анны осталась лишь тень. Нет, она оставалась, как и раньше, привлекательной, конечно, но радость жизни и воодушевление, что заставляли искриться ее глаза, пропали.

Она превратилась в ранимую женщину, которая постоянно ждет его возвращения, сомневается, не зная каждый раз – радоваться ли ей или плакать; забытую в горном краю, откуда он первый, не колеблясь, рвался сбежать каждое утро.

Вздохнул. На его совести все, что произошло с ними, тем не менее нет ни времени, ни желания попытаться исправить хоть что-то. Остается окунуться с головой в работу, не задумываясь ни о чем.

Этим утром только снега и не хватало. Небо цвета черненого серебра не предвещало ничего хорошего, но по крайней мере некоторое время погода еще могла подержаться. Он как раз успеет добраться до Беллуно.

Риккардо нажал на кнопку автомагнитолы, пока проходил повороты на горном серпантине. Покрутил ручку и выбрал нужную радиостанцию.

Когда нашел прогноз погоды, прислушался. Не слишком доверял прогнозам, но все же лучше, чем совсем ничего.

Генерал военной авиации рапортовал твердым, уверенным голосом. Послушать его, так даже солнце скоро должно показаться.

17. Шайбы и клюшки

Марко несся на коньках на полной скорости. Он не знал, откуда у него такие способности, но всегда ими обладал, с раннего детства. Никому бы и в голову не пришло отрицать, что он лучший игрок в школе. Потому что это самая настоящая правда. С клюшкой в руках мог вытворять любые чудеса. Ну ладно, если быть до конца откровенным, это преувеличение, но Марко нравилось, что товарищи так думали – вдобавок они еще уважали и побаивались его.

Ощущение это было настолько непривычное, но приятное, что разубеждать их ему в голову не приходило.

Но в то утро и слава ему не помогала. Он не мог собраться. Мысли постоянно возвращались к вороненку, выплюнутому изо рта, – птице, произведенной на свет его деформированным горлом. И хотя Марко осознавал, что это был всего лишь ночной кошмар, у него на лице отражалась почти физическая боль, словно ужасная фантазия в конце концов окажется более реальной, чем он готов признать.

Марко испытывал недомогание, его знобило, как при высокой температуре, хотя не сказал бы, что приболел.

Приняв шайбу, он погасил удар, чуть согнув в коленях ноги, стал обрабатывать ее клюшкой и понял, что действует медленнее обычного. Подтверждение получил сразу, когда передал пас Пьетро, послав шайбу в направлении ворот противника, но вместо того, чтобы уклониться от атаки защитника – что всегда удавалось, – получил мощнейший удар локтем в бок: словно грузовик в него въехал.

От столкновения его швырнуло на лед.

Пока валялся, сам себя проклинал.

Пролежал несколько секунд. Свисток арбитра молчал. Разумеется. На таких стычках и строится хоккейная игра. И если не научился принимать удары, тогда стоит засесть за шахматы.

Майкл, огромный, как скирда, несмотря на возраст, сделал, что следовало, и никто не собирался наказывать его за эту выходку. Если Марко оказался недостаточно быстрым, чтобы избежать столкновения, как обычно случалось, ему же хуже. Майкл, радовавшийся в душе, что по полной всадил в противника всем своим тоннажем, поднял руку в перчатке и, проведя большим пальцем по горлу, послал Марко таким образом четкий и недвусмысленный сигнал о своих грозных намерениях.

Впрочем, пока защитник упивался своим превосходством, Пьетро оказался у его ворот и, заставив обманным маневром присесть на лед, послал шайбу в сетку.

– Гол! – он закричал и заметался, словно зверь в клетке, а через секунду они уже обнимались с Марко.

Товарищи по команде тоже подъехали поздравить его ударом кулак о кулак.

– Третья, – объявил Пьетро, посылая явный сигнал противнику. – Классная передача, – кивнул он Марко и добавил: – Ты как?

– Могло бы быть и лучше, – услышал в ответ.

– Тормозишь сегодня; что происходит?

– Голова не соображает, – ответил Марко. Желание откровенничать о последних двух днях не возникало. – Ты прав, я слишком торможу. Нужно взбодриться, – и, не говоря больше ни слова, помчался к собственным воротам. Пока скользил, пообещал себе, что отомстит. В хоккее это работало. Неважно, что тот придурок намного здоровее. Если позволить ему так обращаться с собой, возможно, завтра и другим захочется попробовать.

А этого допускать нельзя.

Минуту спустя матч продолжился.

Противники пытались атаковать, но через пару секунд потеряли шайбу. Марко достаточно было внедриться в зону между Майклом и Луиджи. Он перехватил передачу, но вместо того, чтобы развернуться и двинуться на половину противника, стал дожидаться, когда Майкл начнет его преследовать. Пока объезжал собственные ворота, подмигнул Пьетро, и тот понял все на лету.

Снова взял разгон, скользя на полной скорости. Майкл неуклюже преследовал его в попытке остановить любым способом. Марко освободился от шайбы, сделав пас Пьетро, а затем слегка взял в сторону. Огромный защитник противника бросился на его друга, а тот лихо передал пас Марко. И затем ловким пируэтом избавился от Майкла, подсунув тому клюшку между коньками. Защитник свалился