Семь воронов - Маттео Струкул

не спала, думая, что ты от моего имени не в восторге.

А у девчонки длинный язык. И Марко никак не поспевал за ней.

– Ты, случайно, не в одном классе с Лаурой? – попытался он перехватить нить разговора. – Знаешь, я тебя не сразу узнал, – и добавил: – С этими синими прядями в волосах и макияжем.

– Синий – мой любимый цвет, – призналась Лу, – и Брендон Ли – мой герой. Как подумаю, что его больше нет, мне становится ужасно грустно… Я обожаю «Ворона», поэтому решила, что накрашусь на эту вечеринку в его стиле, лишний повод вспомнить о нем.

– Ты здорово решила. – Мысль сама по себе гениальная, и она пришла в голову девчонке. Марко опешил, мягко говоря. – Очень классная история. Читала комиксы?

– Конечно!

– Правда? – переспросил Марко недоверчиво.

– А что такого? Что тебя удивляет? Джеймс О’Барр написал чудесную книгу, в ней столько романтизма и боли. Я бы не хотела пережить то, с чем пришлось столкнуться Ворону и его невесте.

– Да, должно быть, ужасно.

На мгновение Марко показалось, что Лу больше нечего сказать, но кто-то вывел ее из замешательства. Широкоплечий парень с длинными, до пояса, волосами, в средневековом прикиде скандинавского варвара поднялся на верхний этаж.

– Что делаешь здесь, Лу? – спросил он.

– Разговариваю с Марко, – ответила она.

– Ты кто?

– Друг Лауры, – продолжила Лу.

– Что с тобой? Глухонемой, что за тебя девчонка отвечает? – снова задал вопрос парень.

– Не глухонемой.

– Ну что тогда?

– У тебя фантастические гитары.

– А ты откуда знаешь? – произнес он, подняв бровь.

– Джон Фрушанте и Курт Кобейн играли на Jaguar, Джеймс Хетфилд на Flaying V, Билли Даффи на White Falcon и Марти Фридман на Jackson Kelly.

У только что присоединившегося к ним длинноволосого парня глаза на лоб вылезли.

– Ни фига себе, для сопляка ты много знаешь, – признал он. – Red Hot Chili Peppers, Nirvana, Metallica, The Cult и Megadeth – все сразу.

– Алекс, вы же не собираетесь сейчас болтать о гитаристах, правда? – спросила Лу.

– Ты брат Лауры? – наконец-то попытался выяснить Марко.

– Собственной персоной, – ответил широкоплечий.

– Ну господи, и теперь еще друзьями заделаетесь. Все, пока, – заключила Лу, которая, очевидно, была не из тех, кто любит ждать. И поторопилась спуститься по лестнице.

Марко с неохотой простился с ней, успев лишь кивнуть.

Сразу после ее ухода Алекс посмотрел на него.

– Эй, парнишка, будь острожен с Лу, никаких шуточек на ее счет.

– В каком смысле? – спросил Марко. Казалось, у всех в этот день возникло желание давать ему наставления.

– Хоть она и любит притворяться, но у меня есть ощущение, что ей хочется поувиваться за тобой, и, если ее обидишь, тебе придется иметь дело со мной.

– Не думаю, что ей хочется увиваться за мной.

– А я думаю, хочется, и ты меня услышал, так что без глупостей.

И на этом Марко решил, что настал момент, когда нужно сваливать.

– Ясно, ну я пошел.

– Ага, тебе пора.

20. Стыд

Она больше не хотела его. Руки, когда-то такие сильные и желанные, сейчас казались ей похожими на липкие языки саламандр и вызывали отвращение. Он касался ее, уверенный, что доставляет удовольствие. Но ошибался. Она чувствовала себя грязной. Стало противно. Оттолкнула словно душившие ее руки. Сил выносить его влажное дыхание и стыд, который он вызывал в ней, больше не осталось.

С трудом удалось сесть в кровати. Затем, перекинув голые ноги через край, она встала.

Фульвио Корона не понимал, что происходит. Посмотрел на нее вопросительно, поскольку такая выходка не укладывалась у него в голове.

– Что случилось, Анна? Что тебя напрягает? – спросил он.

– Ты, – ответила она.

– Я?

– Ты должен уйти, – произнесла она сухо.

– И чтой-то вдруг? – поинтересовался Фульвио, не сдержав злобную удивленную гримасу и опять же не понимая ее настроения.

– Потому что я больше тебя не хочу. Я от тебя устала.

Явно раздраженный, Фульвио сел в кровати. Замотал головой. Как так? Невозможно.

– Не понимаю, – настаивал он спесиво. – Мне показалось, в прошлый раз ты так не думала.

Анна ответила не сразу. Поразмыслила хорошенько и выпалила:

– Не исключено, но сейчас я так решила. Не отрицаю, сначала было неплохо, но теперь я поняла, что совершаю большую ошибку.

– Да ну? – вопросил Фульвио, словно разговаривая сам собою. И добавил: – Мне кажется, немного поздновато поняла, не думаешь так?

Она скрестила руки на груди и поглядела ему прямо в глаза.

– Все – конец, – заключила она. – Одевайся и проваливай. – И для большей ясности бросила в него барахло: толстовку на молнии и брюки. Затем натянула футболку и джинсы, вышла из спальни и спустилась по лестнице на первый этаж.

– Эй! – закричал Фульвио. – Ты что надумала?

Фыркнув, Анна решила подождать, что будет дальше. Пошла на кухню и достала бутылку воды из холодильника. Открыла, налила в бокал. Пила так, будто вода могла очистить ее. Пересохшее, словно она проглотила кучу отбросов, горло драло. А гадко было не только физически, но и на душе. Рвотный позыв сдавил горло. Испытывала отвращение к себе – той, кем она стала.

Наконец явился Фульвио в вельветовых штанах и кедах и все еще голый по пояс. Ну да, крепкий мужик с накачанным торсом, привыкший к тяжелой работе. Одно время у нее сердце замирало от сочетания его неотесанности с мужественной красотой. Но сейчас она находила его просто жалким.

А сама-то еще и хуже него – решила она про себя.

Они верили, что сумеют преодолеть личные разочарования и обиды, встречаясь тайком от Риккардо и Карлы – жены Фульвио. Были соседями по дому, и вначале запретный плод только усиливал сексуальное влечение. Идея трахаться то у него, то у нее, пока супруги в отлучке, являлась своего рода негласным реваншем. Только вот, по крайней мере для Анны, мало-помалу ситуация поменялась. Встречи ради секса, хоть и бурного, больше ее не устраивали. Риккардо, ясное дело, козел, но Фульвио уж точно не лучше. Только и мечтал залезть на какую-нибудь подвернувшуюся бабенку. И проделывал это не задумываясь. Сначала Анна верила, что единственная у него. Потом поняла, что это совсем не так, и, пусть и оправдывая себя тем, что всего-навсего получает удовольствие, которого ей недоставало, осознала – она всего лишь разочарованная и обиженная жена, наставляющая мужу рога.

Грустная история. Грустная и гнусная.

Ей хотелось быть выше этого.

Но Фульвио это не объяснишь, сомневаться не приходится.

Он спустился к ней в кухню, встал напротив и, кажется, чего-то ждал.

– Даже и не думай меня бросить! – произнес Фульвио, испепеляя ее черными, переполненными злобой глазами.

– Ты должен уйти, – пробурчала она, словно и не