Семь воронов - Маттео Струкул

– Прости меня, – пробормотала Анна.

– Что ты наделала?! – повторил он сквозь слезы.

Прокричал. Он был вне себя. Единственное дело доверил матери, и с ним не справилась. Был уверен, что так все и закончится. Поэтому не хотел брать птенца, когда нашел. Но потом поддался на провокацию Пьетро и ее заверения.

Каким же идиотом он оказался.

– Я знал! – прокричал снова.

– Марко…

– Не оправдывайся. Ты обещала мне!

– Но, сыночек, дорогой мой…

– Нет! – Он так взбесился, что мог сломать о мать свою хоккейную клюшку. Вместо этого отбросил ее в сторону, разбив вдребезги настольную лампу.

– Не нужно так злиться…

– Ты ничего не знаешь!

– Не знаю чего?

Марко промолчал.

– Чего не знаю? – снова спросила Анна.

Вместо ответа сын кинулся на второй этаж.

– Марко!

Не останавливаясь, добежал до своей комнаты и захлопнул за собой дверь.

В следующую секунду раздался бешеный стук.

– Открой, прошу тебя, – просила Анна умоляющим голосом.

– Нет, оставь меня в покое!

– Пожалуйста, я была не права, но не бросай меня одну.

Он ощущал тайное удовольствие, слушая, как она умоляет его. Может, в конце концов, отец в чем-то и прав.

Марко молчал. Понимал, что, не отвечая, заставляет страдать ее еще больше. Но, несмотря ни на что, не мог испытывать удовлетворения, потому что сам себя ощущал ничтожеством. Он тоже не сдержал обещание. Осознание неспособности довести взятые на себя обязательства до конца вовсе не служило ему оправданием. Ведь мог бы оставить птенца Пьетро. Но не захотел. Ему не позволила глупая гордость, подкрепленная обманными материнскими обещаниями, обманными – потому что сулили то, что никто из них двоих не был в состоянии выполнить.

– Прошу тебя, Марко. – Жалобный голос Анны доносился из-за деревянной двери.

Он надел наушники, но так и не смог нажать «плей».

Сидел напротив двери.

Лишь деревянная панель разделяла его с матерью.

Это кошмар.

– Мы прокляты, – прошептал он про себя.

– Марко, – послышалось вновь из-за двери.

И уже в который раз Марко не проронил ни звука.

Наконец уловил, что она уходит. Вот теперь сердце его было готово разорваться на куски, но разговаривать с ней он не хотел, не хотел рисковать и, поддавшись ее напору, выложить все, что видел во сне.

Рано или поздно случится что-то ужасное. Он ощущал это с абсолютной уверенностью.

Подождал еще немного. Затем потихоньку собрался с силами и понял, что надо действовать. Подумал о Лу, встреча с ней – единственное светлое событие, случившееся с ним в эти дни, наполненные холодом, снегом и предчувствием смерти.

Взял четыре альбома комиксов «Ворон».

Клин клином вышибают – возможно, это единственный способ избавиться от боли и тревоги.

Его взгляд потерялся в загадочных черно-белых картинках, и он соскользнул, погрузился во мрак, мысленно барахтаясь в невесомости, точно так, как Эрик Дрейвен – герой комиксов. На этого молодого рокера напала шайка преступников-садистов и разнесла голову двумя выстрелами в упор. И это еще не все. Пока он умирал в муках, убийцы по очереди насиловали его невесту Шелли Уэбстер, а потом безжалостно убили и ее.

Вслед за этим Эрик восстает из царства мертвых по воле некоего ворона – фантастической птицы, позволившей ему воплотиться в безжалостного ангела возмездия, съедаемого жаждой мести, который в итоге добивается справедливости и жестоко расправляется с убийцами своей возлюбленной.

Какая-то проклятая аура окутывала эту историю, и сейчас Марко видел в новом свете все, что происходило с ним самим.

Как же раньше он об этом не подумал?

Разве мыслимо не поверить, что этот вороненок, умерший из-за их с матерью халатности, навлечет погибель на весь Раук?

Покачал головой.

Ну конечно же, тот ворон – он был птицей, накликающей несчастья, предвещающей смерть, призывающий злой рок в судьбу человека.

Вороны не допустят, чтобы один из них погиб.

Ворон придет за ним.

У Марко больше не оставалось сомнений.

И никто его не спасет.

Даже Лу.

23. Ночное беспокойство

Зои не спалось. Возникло ощущение, что трактир «Семь воронов» странным образом околдовал ее: она постоянно мысленно возвращалась в прошлое, словно голова превратилась в сосуд, заполняемый воспоминаниями. Естественно, старалась размышлять здраво. Постоялый двор тут ни при чем, скорее сказывалось напряжение и никудышное настроение, поскольку не удавалось понять, что случилось с Никлой Росси. Дабы защититься от неизвестности будущего, ее мозг цеплялся за прошлое.

Как бы то ни было, пока ворочалась с боку на бок под одеялом, в сознании всплывали картинки из детства: вот отец помогает ей сесть в ее первый гоночный карт, вот аплодирует ей, когда она поднимает кубок после победы на чемпионате по мотокроссу.

Вспомнилось, как сразу после школы она запрыгивала в автобус, который вез ее до беллунских лыжных трасс: Невегал, Кроче-д’Аун, Ауронцо, Сан-Вито, Чиветта. А ее незабываемые скоростные лыжи Atomic Arc – красные, точно стрелы, летящие по чистому белом снегу. Ей казалось, она парила. Чувствовала себя совершенно свободной и неслась вниз по белой трассе ракетой.

Пошла в ванную и умылась. Делала все спокойно, стараясь отогнать дремоту. Холодная вода идеально для этого подходит: тот же эффект, что от снега, когда падаешь в него лицом прямо на трассе, по которой только что мчалась с горы. С ней такое часто случалось в детстве, бывало, и расшибалась. Но поднималась всегда.

При спуске на лыжах скорость чувствуется ярче, чем в машине: тело не прячется в металлическом корпусе, оно ничем не защищено. Вот и теперь от одной лишь мысли, что можно снова испытать страх и восторг одновременно, Зои, словно получив подарок, улыбнулась.

Ее первая машина – «ланча стратос». Этому авто не было равных в промежутке между тысяча девятьсот семьдесят пятым и тысяча девятьсот семьдесят седьмым годами – оно обходило всех конкурентов. Ее так и прозвали: «Покоритель ралли».

Отец воспитывал Зои на мифах о «ланче», начиная со «стратос» и легендарного пилота Сан Мунари, прозванного Кавардзреский Дракон. Он был родом из Падуи и умел укрощать звериный характер этой машины, поэтому-то трижды между тысяча девятьсот семьдесят пятым и тысяча девятьсот семьдесят седьмым выигрывал на ней ралли Монте-Карло, а потом и чемпионат мира.

«Стратос» была машиной спартанской, надежной, мощной, словно инженеры, конструируя ее, представляли себе некоего апокалипсического зверя с колесами вместо лап.

Зои оделась. Пойдет пробежится, это необходимо. Нужно привести мысли в порядок.

В мозгу опять крутилось, как она садится в авто, но уже своего отца – в «Ланча Дельта Эйч-Эф Интеграле». Она в кресле штурмана и ассистирует ему на гоночной трассе. По крайней мере, до тех пор, пока Франко Тормен не превращается