Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

хорошо?

Т а н я. Што ли я маленькая? (Уходит, оставив дверь открытой.)

М а к с и м о в (у двери). А тренер — тоже к шести утра?

Т а н я (из прихожей). Борис Федорович? Что ты! Он раньше всех!

М а к с и м о в. По-моему, вы все ненормальные.

Т а н я (входит одетая, с коньками в руках). Не-а! Мы спортсмены.

М а к с и м о в. Передай Андрею — вечером я его на урок жду.

Т а н я. У него вечером тренировка.

М а к с и м о в (сердито). У него через месяц зачет, а половина программы не готова! Черт знает что!

Т а н я. Побежала, дед. (Чмокнула Максимова.) Не сердись. Я тебя обожаю. (Выбегает.)

М а к с и м о в. С шести утра, в холодном, остывшем помещении… никто не гонит, не заставляет… Нет, ненормальные.

З а т е м н е н и е.

Коридор на городском стадионе. Он ведет из раздевалок на закрытый каток. Через него пробегают спортсмены, проходят тренеры. Из-за приоткрытой двери доносятся музыка и голос Бобкова.

Г о л о с  Б о б к о в а. Скольжение… Музыку, музыку слушайте, ребята! Легче… Юра, легче! Параллельное скольжение… Таня, руки плавнее, не дергайся… Начинаем вращение! Еще, еще… А ускорение?! Где ускорение-то?! Ну! Пожалуйста! Пошло! Тодес, переходим на тодес. Юра, внимание! Таня, спину!.. Остановились!..

Музыка затихает. Из двери выходят  Б о б к о в, Т а н я  и  Ю р а, садятся на скамейку под зеркалом.

Т а н я (снимая коньки). Уложил на лед в тодесе, гений!

Ю р а (тоже снимает коньки). Разве я виноват, Борис Федорович?

Т а н я (сердито). А кто же? Упора-то не было!

Б о б к о в. Спрячь эмоции, Татьяна. Какой там упор? Самый настоящий провис. Умей признавать свои ошибки, милая.

Т а н я. Ну провис… А все равно, Юрка, ты мотаешься то на меня, то от меня.

Ю р а (спокойно). Кататься надо лучше, а не спорить.

Т а н я (вспыхнув). Значит, я плохо катаюсь?

Б о б к о в. Эмоции, Татьяна. Ошибку признала?

Т а н я. Што ли я глупая?

Б о б к о в. «Што ли я…» Когда не получается у Юры, он повторяет сто раз. У тебя не получается — ты говоришь, что виноват он.

Ю р а. Так она же капризная, Борис Федорович.

Т а н я. А ты самоуверенный!

Б о б к о в. Ну ладно, разбирайтесь, я пошел. До вечера. Вечером будем отрабатывать короткую программу. (Уходит.)

Т а н я (тихо). Што ли мы опять ссоримся, Юр?

Ю р а. Не ссоримся, а работаем. Ты чего такая веселая?

Т а н я. Тренер кричит, партнер спорит, всё весело…

Ю р а. Рано веселиться. Первенство надо откатать.

Т а н я (напевает). Откатаем, откатаем, откатаем…

Ю р а. Нельзя нам просто откатать. Дуэт Максимова — Кабалов обязывает. Дважды призеры всесоюзных. Новый прицел нужен.

Т а н я. Честолюбивый ты, Юрка.

Ю р а. Я хочу выйти на международный турнир. Это плохо?

Т а н я. Што ли я не хочу?.. Ой, Юрка, время! Побежали! Лекция! (Убегает в сторону раздевалки.)

Ю р а (уходя за ней). Вечером не опаздывай.

Входит  С в е т л а н а  В а р л а м о в а  с коньками, в тренировочном костюме. За ней спешит  С и н и ц ы н а.

С и н и ц ы н а. Света! Варламова! Подожди-ка!

В а р л а м о в а (остановилась). Здравствуйте, Вера Степановна.

С и н и ц ы н а. Чего так рано? У тебя ведь занятия в десять?

В а р л а м о в а. Хочу сама немного поразмяться.

С и н и ц ы н а. Значит, так, Варламова. От Бобкова на первенство города идут Максимова и Кабалов — ну, это верняк, проблемы нет. От Юдиной — две пары, тоже в сборную войдут без звука. А вот теперь с тобой, Света…

В а р л а м о в а. А в чем дело, Вера Степановна?

С и н и ц ы н а. Тренер ты молодой, только-только начала, тебя еще все помнят как звезду… Рано ты все-таки ушла со льда, Варламова, рано!

В а р л а м о в а. Да к чему вы это, Вера Степановна?

С и н и ц ы н а. Я говорю, молодой тренер, опыта еще нет… Способная — это все признают, Бобков говорит — выдающейся станешь.

В а р л а м о в а. Вы хотите мне что-то сказать?

С и н и ц ы н а. Вот ты тоже выставила пару: Лаврова — Гаранин.

В а р л а м о в а. Да, я готовлю их на отборочные в Москву.

С и н и ц ы н а. Инга Лаврова — сильная фигуристка. Как у тебя с ней?

В а р л а м о в а. Не могу сказать, что мне с ней просто, она ведь перешла к нам из другого общества, от известного тренера…

С и н и ц ы н а. Вот-вот! Лаврова (подчеркнуто) — перспективная фигуристка. А Гаранин… Он как-то, знаешь…

В а р л а м о в а. У него прекрасные данные.

С и н и ц ы н а. Как-то не смотрится он, а?.. Сомневаюсь — перспективный ли… потянет ли с Лавровой, а? Может, заменить его?

В а р л а м о в а. Да что вы! Такую травму нанести парню? И за что?!

С и н и ц ы н а. Нельзя нам рисковать, Варламова. Престиж города, пойми… Престиж нашего общества… Попасть в сборную страны — это такая честь… К этому надо отнестись серьезно, Света…

В а р л а м о в а (взволнованно). Да нет, Вера Степановна, как хотите, не могу я так поступить с парнем, как хотите…

С и н и ц ы н а (помолчав). Репутация тренера — его ученики, Света. Вот Юдина… Десять лет без сбоев, одни первые места…

В а р л а м о в а (сухо). У меня свое отношение к спорту, Вера Степановна.

С и н и ц ы н а. Взяла бы в пару к Лавровой крепкого парня, сильного партнера — и проблемы нет, а?

В а р л а м о в а. Нет, Вера Степановна. Гаранин останется с Ингой.

С и н и ц ы н а. Ну смотри, смотри. Конечно, ты тренер, тебе решать… Мне говорили — и тренируется он меньше других…

В а р л а м о в а. Третий курс консерватории не шутка.

С и н и ц ы н а. Ну, ладно… А что, хороший он пианист, Гаранин-то?

В а р л а м о в а. Говорят, талантливый. Ученик профессора Максимова.

Пауза.

С и н и ц ы н а. Зачем ему коньки, если талантливый?

В а р л а м о в а. Любит спорт, Вера Степановна.

С и н и ц ы н а. Играл бы себе да играл, если талантливый… Из-за него и у тебя могут быть неприятности. Ну, ладно. Побежала.

В а р л а м о в а. Всего доброго, Вера Степановна…

З а т е м н е н и е.

Столовая в доме Максимовых. Вечер того же дня. Комната пуста. Из-за двери доносится музыка. Входят  Т а н я  и  Ю р а, стараются ступать осторожно, на цыпочках.

Ю р а (тихо). Андрюшка нажаривает…

Т а н я (фыркнула). «Нажаривает». Это о Шопене-то!

Ю р а. А ты почему знаешь, что это Шопен?

Т а н я. К деду все его ученики домой ходят, поневоле узнаешь…

Ю р а. Что им, в консерватории места мало?

Т а н я. Што ли тебе жалко?

Ю р а. Поиграет какой-нибудь пижон Шопена, а ты и растаешь.

Т а н я. Я не тающая, я на льду замороженная.

Ю р а. Опять смеешься…

Т а н я. Я счастливая.

Ю р а. Почему?

Т а н я. Сам знаешь.

Ю р а. Максимка…

Т а н я. Счастливая, счастливая, счастливая.

Ю р а (прижимает ее к себе). У тебя ресницы мокрые от дождя.

Т а н я. Юрка… дед может войти.

Ю р а (целует ее). И щеки мокрые… и губы… и в волосах капли…

Т а н я. Сейчас дед войдет.

Ю р а. Они Шопеном заняты…

Музыка смолкает. Таня и Юра отстраняются друг от друга.

Ю р а. Вот черт! Неужели Шопен не мог подлиннее сочинить?

Из кабинета, разговаривая, выходят  М а к с и м о в  и  А н д р е й  Г а р а н и н.

М а к с и м о в. В общем, что-то начинает получаться, Андрюша. (Увидев Таню и Юру.) Наконец-то Татьяна явилась. Здравствуйте, Юра.

Ю р а. Добрый вечер, Алексей Васильевич.

М а к с и м о в. Отчего так поздно, Таня?

Т а н я. Собрание было, дед. Андрюшка, ты почему не пришел на вечернюю тренировку?

А н д р е й. Я предупредил Светлану Николаевну, что у меня урок.

Т а н я. Светлана-то ничего, а вот Инга рассвирепела, аж