Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

вас…

Б о б к о в. Ты что, влюбилась в меня? А как же Юрка?

Т а н я. Если бы вы знали, как мне трудно сказать.

Б о б к о в (серьезно). Если трудно, говори сразу.

Т а н я. Гаранин остался без партнерши, у него беда. И Света Варламова…

Б о б к о в. Продолжай.

Т а н я. Отпустите меня к Варламовой, в пару к Андрею.

Б о б к о в (не сразу). Неожиданно ты…

Т а н я. Вы учили нас: спорт — взаимная поддержка… на первом месте — интересы команды, товарищей…

Б о б к о в (долго молчит). Кабалов знает?

Т а н я. Я должна была сначала с вами.

Б о б к о в. Но ведь он… вы ведь не только партнеры?

Т а н я. Он поймет.

Б о б к о в (встает). Не скрою, Таня, мне тяжело. Конечно, я мог бы убедить тебя…

Т а н я. Я знала — вы поймете.

Б о б к о в. Эх, Максимушка. Выучил я тебя на свою голову. (Помолчал.) Только Юра… Бросаешь партнера-то?

Т а н я. Юра сильнее меня. У вас есть крепкие одиночницы — Ященко…

Б о б к о в. Не пожалеешь? Не раскаешься?

Т а н я. Может быть, в какую-то минуту и пожалею…

Б о б к о в. Ну, пошли на каток, Юра ждет.

Входит  В а р л а м о в а.

Вот ты-то мне и нужна, Света.

В а р л а м о в а. Ты мне тоже нужен.

Б о б к о в. Таня, ступай, я догоню.

Т а н я  уходит.

В а р л а м о в а (села, сжала руки). Боря, ухожу.

Бобков молча смотрит на нее.

Ну, что ты смотришь? Ухожу совсем. Навсегда. Вот только хотелось сказать тебе…

Б о б к о в. Та-ак. Видела своего Всеволода.

В а р л а м о в а. Он уехал.

Б о б к о в. И зовет тебя?

В а р л а м о в а. Зовет. Я поеду, Боря. Никому я здесь не нужна. Отжила я свое в спорте, откатала. Существовать при спорте, лишь бы…

Б о б к о в. И что же собираешься делать? Просто любопытно.

В а р л а м о в а. Дел много… Найду…

Б о б к о в. Милая, так ведь надо найти свое дело.

В а р л а м о в а (нервно). Я и найду. У меня будет муж… дети… Сева получил однокомнатную квартиру…

Б о б к о в. Что и говорить, красивая жизнь. (Закуривает.)

В а р л а м о в а. Ты что это закурил? Да у тебя руки дрожат!

Б о б к о в. Ну, хватит, пошутили. Теперь о серьезном: к тебе Максимова просится, Светка…

В а р л а м о в а. Мне сейчас не до розыгрышей, Боря…

Б о б к о в. Не пугайся, бери, будут кататься с Гараниным.

В а р л а м о в а (растерялась). Ты серьезно?

Б о б к о в. Думаешь, мне очень весело? Злюсь. А не отпустить — не могу. Вот, Светка, живешь-живешь, работаешь, мотаешься, кричишь — вроде ничего и не происходит. И вдруг оказывается — рядом с тобой вырос не просто отличный спортсмен — вырос человек. А это дорого, Светка. Дороже всех медалей и званий. И вот чтобы выросла хоть одна такая Максимова, мы с тобой должны плевать на все неприятности, забывать обиды. (Помолчал, смотрит на Варламову.) А Севка придет к тебе. Непременно придет. Сам. Он поймет, что никто не имеет права отнять твое дело. Он непременно придет. Ребята идут. Разговор будет жаркий…

В а р л а м о в а  уходит. Быстро входит  Ю р а, за ним  Т а н я.

Ю р а (вне себя). Она спятила, Борис Федорович! Я не знаю, как это назвать! Через год — международный… Пожалела Гаранина.

Т а н я. Я не думала, что ты так отнесешься.

Ю р а. Ты не только себе все срываешь — ты и мне срываешь! Десять лет работы… Борис Федорович, вы-то что молчите?!

Б о б к о в. Слушаю. С интересом.

Ю р а. Значит, согласны?! Значит, не остановите?!

Б о б к о в. Согласен. И не остановлю.

Ю р а. Но вы обо мне подумали?!

Б о б к о в. Будешь кататься с Леной Ященко, ей как раз нужна пара.

Ю р а. Та-ак. Значит, решено, Борис Федорович?

Б о б к о в. И завтра утром будет даже подписано у Синицыной, Юра.

Ю р а (спокойно). Я не буду кататься с Леной Ященко, Борис Федорович. Я буду кататься с Ингой Лавровой.

Т а н я. Ты? К Юдиной?

Ю р а. Для меня спорт не игрушки, Таня, не повод показать благородство. Борис Федорович, я вам обязан… Но последнее время мне стало у вас… я не всегда согласен с вами.

Б о б к о в. Ты напрасно так много говоришь, Юра. Я тебя не держу. Ты и Лаврова — прекрасная пара. Юдина — блестящий тренер, тут ты не прогадаешь. Почти наверняка ты когда-нибудь выиграешь чемпионат. Но почему-то меня это не радует, Юра. (Открывая дверь.) Ну, будьте здоровы.

Ю р а (холодно). Спасибо.

Б о б к о в  уходит.

Т а н я. Что ты сделал?

Ю р а. Из-за тебя распадается наша пара.

Т а н я. Так все разрушить…

Ю р а. Можно все поправить, Таня.

Т а н я. Ничего не понял.

Ю р а. Зачем тебе Андрей? Ты не сестра милосердия…

Т а н я. Наверное, это когда-нибудь должно было случиться…

Ю р а. Что — это?

Т а н я. Я пойду.

Ю р а. Ну что тебе может дать Варламова?

Т а н я (спокойно). Что? Сердце. (Убегает.)

Ю р а. Сердце… Ну, подождем, как еще посмотрит на эту авантюру Синицына. Посмотрим.

З а т е м н е н и е.

Кабинет Синицыной.

С и н и ц ы н а (говорит по телефону). Да, списки мы уже заготовили, да… на днях вышлем в Федерацию. (Положила трубку, тихо напевает.)

Стук в дверь.

Войдите.

Входит  М а к с и м о в.

М а к с и м о в. Простите, мне нужна Вера Степановна Синицына.

С и н и ц ы н а (не сразу). Это я.

М а к с и м о в. Позвольте представиться, Максимов Алексей Васильевич.

С и н и ц ы н а. Присядьте, Алексей Васильевич.

М а к с и м о в. Благодарю. Вера Степановна, я к вам по делу, не совсем обычному. У вас занимаются моя внучка и мой ученик…

С и н и ц ы н а (тихо). Да. Я знаю.

М а к с и м о в. Андрей Гаранин. Очень талантливый юноша, знаете ли. Но… как бы сказать… мнительный, не верит в себя, легкоранимый. Нет, вы не подумайте, я не защищать его пришел. Вот вы, Вера Степановна, вы лично, как вы смотрите на него?

С и н и ц ы н а. Способный… серьезно работает… хорошая прыгучесть…

М а к с и м о в (засмеялся). Простите, Вера Степановна. Прыгучесть. Мой ученик, тонко исполняющий Шопена, — и вдруг прыгучесть!

С и н и ц ы н а (тихо). Это термин.

М а к с и м о в. Простите. Так вот. Андрей решил уйти из спорта…

С и н и ц ы н а. Впервые слышу.

М а к с и м о в. Внучка уверяет, что для него это будет катастрофой. Вера Степановна, нельзя ли его как-то уговорить… Срыв у вас может обернуться срывом и в консерватории, а этого нельзя допустить. Если бережно помочь ему, он, знаете ли, способен оставить след в искусстве. У него бывают минуты истинного вдохновения. (Смотрит на нее.) Странное у меня чувство… Разговариваем с вами в первый раз, а мне кажется, что я где-то вас уже видел…

С и н и ц ы н а (тихо). Встречали, Алексей Васильевич.

М а к с и м о в. Да-да… Но когда?

С и н и ц ы н а. Мне нетрудно было узнать, я вижу вас постоянно… А вот вы меня не узнали. Прошло много лет.

М а к с и м о в. Этого не может быть! Вера?

С и н и ц ы н а. Москва. Декабрь сорокового года…

М а к с и м о в. Каток в Парке культуры. Девушка в синей вязаной шапочке, которую я сбил на ледяной дорожке… Даже музыку вспомнил…

С и н и ц ы н а. И я музыку помню… Вы больше не играете на органе?

М а к с и м о в. Только для себя, по утрам. А вы и это помните?

С и н и ц ы н а. Вы сказали: «Вера, приходи рано утром в Большой зал Консерватории, только очень рано, в начале седьмого. Я пришла.