Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

Ш е в е л е в. Снабдить дефицитом весь город пока что не в моей власти…

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Пока…

Ш е в е л е в. А вот проследить за соблюдением правил торговли…

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Твой долг!

Ш е в е л е в. Я ценю твою тонкую иронию, но обязательное условие моей работы — не быть никому ни в чем лично обязанным.

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Золотые слова! Я хотела бы, чтобы ты понимал: у тебя есть семья, мы нуждаемся в твоей заботе, внимании, тепле, развлечениях, удовольствиях, встречах с другими людьми. В простых человеческих радостях, наконец.

Ш е в е л е в. Пожалуйста, только не заставляй меня делать то, что не положено.

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Невозможно существовать по твоему стерильному кодексу. Он не для живых людей. То нельзя, это не положено, то неэтично!

Ш е в е л е в. А я не понимаю — чего тебе не хватает? Почему нам должно быть лучше или легче, чем другим?

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Мне не лучше, мне хуже, чем другим!

Ш е в е л е в. Чем?

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Я живу как под целлофановой пленкой. И душно и вся на виду! Я давно завела бы все нужные знакомства. И переплатила бы и на чай дала, если надо. И тебя бы ни о чем не просила. Но я не смею — господин мэр может прогневаться. Как же! Жена Цезаря должна быть выше подозрений…

Ш е в е л е в. А тем более — действий!

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Значит, подарок добывать мне самой.

Ш е в е л е в. В четверг нас вызывают в Мособлсовет на совещание. Зайду в магазин подарков на улице Горького.

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Представляю, что ты купишь…

Ш е в е л е в. Выдай соответствующие инструкции.

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Вручать будешь сам.

Шевелев пожимает плечами.

Выехать надо в субботу, и как можно раньше.

Ш е в е л е в. Встанем, позавтракаем и поедем.

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Предупреди Кузьмича.

Ш е в е л е в. Зачем же? Я сам поведу машину.

Г а л и н а  С е м е н о в н а. О господи! И тут надо праздник испортить. У меня единственная тетка, и только раз в жизни она празднует свою серебряную свадьбу.

Ш е в е л е в. Я не понимаю тебя.

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Да где уж тебе понимать. Все в эмпиреях летаем…

Ш е в е л е в. Однако…

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Если ты поведешь машину, ты не сможешь даже за здоровье юбиляров…

Ш е в е л е в. Пустяки, я не любитель. У них квас отменный!

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Мне наплевать, конечно. Но ты же стол заморозишь!

Ш е в е л е в. В праздничные дни шофер должен отдыхать.

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Ну заплати шоферу, если ты боишься его перегрузить.

Ш е в е л е в. Я расстался с шофером первого класса только потому, что он левачил.

Телефонный звонок.

(Берет трубку.) Да… Ничего… ничего… Как задвижка?.. Не идет?.. Краном попробуй!.. Не даст?! Скажи, что это моя личная просьба. Бывай. (Кладет трубку.)

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Личная просьба!

Ш е в е л е в. Тебе не повезло. Не тот муж достался.

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Поначалу тот был. А потом шибко должность свою зауважал. Житья от нее не стало. Все примериваешься, что другие скажут.

Ш е в е л е в. Примериваюсь. К тому нравственному идеалу, который должен быть смыслом моего положения.

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Ты не на трибуне! Говори попроще.

Ш е в е л е в. И дома и на трибуне я думаю одинаково!

Г а л и н а  С е м е н о в н а. Вот это-то и ужасно. Точно живешь с мраморным монументом.

Ш е в е л е в. Мне чрезвычайно грустно, что моя жена не опора, а человек, примитивно меня понимающий.

Звонок в дверь. Шевелев посмотрел на Галину Семеновну, которая и не собирается подниматься, и пошел сам открывать. Входит вместе со  С п и р и д о н о в о й. Г а л и н а  С е м е н о в н а  поспешно уходит в другую дверь.

С п и р и д о н о в а. Вы уж меня, товарищ председатель, простите, но по самой крайности я домой заявилась без времени. Завтра-то, может, поздно будет — ордера выпишут. Днем заходила — в районе вы были.

Ш е в е л е в. Ничего-ничего, проходите. (Подает ей стул.)

С п и р и д о н о в а (торопливо). Жилье мне дали. Нет, не дали, а постановили дать, но в новом массиве. А мне это никак невозможно.

Ш е в е л е в. Давайте по порядку. Вы не торопитесь. Я никуда не спешу.

С п и р и д о н о в а. Да время-то позднее.

Ш е в е л е в (достает блокнот). Итак, ваша фамилия, кем работаете, состав семьи, метраж?

С п и р и д о н о в а. Спиридонова Ксения Михайловна. Ночная няня в больнице. Детей четверо. Комната — семнадцать метров. Ничего, приличная. Очередники. Сейчас решение есть — трехкомнатную, но далеко, а я не выдюжу.

Ш е в е л е в. Четверо детей, говорите? Поподробнее, пожалуйста.

С п и р и д о н о в а. Четверо. Старшая уже взрослая, только что десять классов кончила. Алешка мой с вашим сыном в шестом учится. И еще две девчушки-двойняшки. Последний год в садик бегают. Есть у нас бабушка — мама моя, но она в пригороде. Помогает нам. Домик там у нее свой и огород.

Ш е в е л е в. Простите, а?..

С п и р и д о н о в а. А вы про нас не слыхали? Так ведь в городе я такая единственная. Кто нас знает, хорошо говорит, кто не знает — плохо, я привыкла. Теперь уж это мне жить не мешает.

Ш е в е л е в. Не понял…

С п и р и д о н о в а. Детей четверо, а мужа никакого нет, и алиментов тоже никаких.

Ш е в е л е в. Если не тяжело, окажите доверие.

С п и р и д о н о в а. Отчего не рассказать. Теперь отболело. Вроде как в кино видела. Будто было, да не со мной… Дочку мою старшую Фонариком кличут…

Ш е в е л е в. Как-как?!

С п и р и д о н о в а. По паспорту она Хумар. Есть такое древнее армянское имя — Хумар. Так его мать зовут. Ну, мы с ее отцом, Грантом, мечтали мальчика назвать в честь его отца, а девочку — как мать. Вот я и назвала. В загсе долго уговаривала — не верили, что и такое имя есть. А в школе ее Фонариком прозвали. И к характеру подходит. Человек она у меня очень светлый.

Телефонный звонок.

Ш е в е л е в (Спиридоновой). Извините.

С п и р и д о н о в а. Ой, да что вы?! Это я ваше время отнимаю.

Ш е в е л е в (берет трубку). Да… Ну… Даст? Когда это у него утро?.. Подгоните кран, я приеду. Бывай! (Кладет трубку.) Продолжайте, пожалуйста.

С п и р и д о н о в а. Работала я, как и теперь, в больнице. Познакомилась с солдатиком. Не по-нашему красивый. Глаза — две сливины, нос с горбинкой, говорит неправильно, а мне — слаще музыки. Ему срок службы кончился, стал с собой звать. Явимся, говорит, — не выгонят. А я застеснялась: как можно в дом войти без ихнего согласия? Уехал он к себе. Обещал родителей уговорить. Уехал, а я поняла, что ребенка жду. Мать у меня — исключительной душевности человек, очень меня поддержала тогда. Решили пока ничего ему не писать. Строго у них там. Слова поперек родителей не смел. А они не разрешили русскую взять. Мать по-русски — ни слова, ну и наотрез. Он плакал, просил. От двух невест отказался. Но у них принято, что младший сын должен в родительском доме остаться и при нем они свой век доживают. Невестку в дом берут, и она матери как дочь становится. Год моей девочке исполнился, я про нее написала и карточку выслала на адрес его товарища.