Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

поделаешь? Раньше мы с тобой не играли в козла, а сегодня вот пришлось…

Ш у г а е в. Крыша, агитатор.

К о з л о в. Уже?

Ш у г а е в. Уже. Считайте кости.

К о з л о в. Двенадцать.

В а л е н т и н. А у меня пустота в квадрате. Мыло.

К о з л о в. Эх, лопух, бланш заморозил!

Ш у г а е в. Вот это подарок!

В а л е н т и н. А что?

К о з л о в. Бланш — пятьдесят очков!

В а л е н т и н. У кого бланш пятьдесят очков?

Ш у г а е в. У всех. Пойди проверь.

В а л е н т и н. Я же с вами играю.

К о з л о в. Не спорь. Пиши, Шугай, шестьдесят два.

В а л е н т и н. Надо все-таки предупреждать. (Перемешивает домино.)

К о з л о в. Кто же мог подумать, что ты правил не знаешь? Мешай, мешай… Поехали!

Игра продолжается. Все молчат.

А н н а  П а в л о в н а. Раззадорил ты меня, Козлов, а ведь голова-то уже не та. Заботы перегрузили. Убираю цех, а сама думаю, как ребят воспитать. Ведь четыре характера, и все разные — то ссорятся, то мирятся… Мой, что ли, ход?

В а л е н т и н. Играй, тетя Аня, время сохнет.

А н н а  П а в л о в н а. За ними не успеешь, из рук катятся, как горошины.

К о з л о в. Сначала будет трудновато, но ты не сдавайся: привыкнешь — и напряжение спадет.

А н н а  П а в л о в н а. Об этом подумать надо.

К о з л о в. А зачем думать? Все — «за» и ничего — «против». Пока думаешь, возражения набегут, препятствия встанут, ты что, не знаешь, как оно набирается? Оглядишься — а вокруг тебя насыпь. Я проехал… Нет, постой, нашелся один, ставлю!

А н н а  П а в л о в н а. Сразу трудно решиться.

К о з л о в. А ты решись, откладывать, Анюта, некуда, последний срок — вот он, сегодня, сейчас!

Ш у г а е в. Остерегись пересолить, Петр Семенович. Нет физической нагрузки — это еще не все. Нужно остро соображать, логически мыслить. Быстрота реакции нужна. Я и то не берусь за эту машину.

К о з л о в. О тебе разговор кончен. Так и помрешь у своей зуборезки.

Ш у г а е в. А не все ли равно, где и кем помереть? Лишь бы совесть была чиста. Ну не на электронике помру — какая разница?

В а л е н т и н. Ходите, не застывайте. Честное слово, жаль тратить время на такую игру!

Ш у г а е в. Что тебе не нравится? Целевой козел.

К о з л о в. Нет, игра как игра. Под козла хорошо мысль работает.

Ш у г а е в. Не туда он сегодня повел твою мысль.

К о з л о в. Почему — не туда? Я считаю, что нам с Анной Павловной самая пора переключаться на новый импульс — все помехи позади, а помирать рано. Как без жизни нет труда, так без труда — не жизнь. Квалификация, Шугай, не мертвый груз — живая сила. Решайся, Аннушка, дело того стоит.

В а л е н т и н. Да перестаньте вы меня обрабатывать, Петр Семенович, надоело слушать!

К о з л о в. Кто тебя обрабатывает? Я Анну Павловну уговариваю.

А н н а  П а в л о в н а. Ну что же… Правильно говоришь, Петр Семенович, дело стоит того.

В а л е н т и н. Вы все заодно — агитбригада! Думаете, я не понимаю?

А н н а  П а в л о в н а. Заодно, да не про тебя. (Отодвигает кости.) Веди меня к Леониду Ивановичу. (Встает.)

Тишина.

К о з л о в. Подожди… Ты куда, Аннушка?

А н н а  П а в л о в н а. К Леониду Ивановичу.

К о з л о в. То есть?..

А н н а  П а в л о в н а. Уговорил. Согласна.

К о з л о в. Постой, чтобы оплошности не было: ты для Вальки или всерьез?

А н н а  П а в л о в н а. Всерьез.

Ш у г а е в. Да не всерьез она. Садись, Анна Павловна, вот-вот им под стол лезть, еще два кона — и выйдут в козлы!

А н н а  П а в л о в н а. Честное вам мое гражданское слово, совершенно всерьез. (Сдерживает волнение.) Вы послушайте меня, люди: мне пятьдесят два года. Разве это так много? Пусть год отдам на освоение, а ведь потом-то — свободный труд! На самой передовой машине! Слышишь, Петр Семенович, веди меня, рекомендуй!

В а л е н т и н. Ну и артисты! (Начинает смеяться.) Комедия Шекспира «Много шума из ничего»!

К о з л о в. Не кричи, Валентин! Ведь математика все же, Аннушка. Нет, ее незаметно, но она как бы подразумевается, ведь без нее, матушка, никуда!

А н н а  П а в л о в н а. Математика без нас вычислена, Петр Семенович, я знаю. Внимание нужно, а моего внимания не исчерпать.

К о з л о в. А точность? Чуть не доберешь — и брак… Ты правда всерьез, Анна Павловна?

А н н а  П а в л о в н а. Неужто же мне теперь клясться?

В а л е н т и н (вскочил). Хватит вам спектакли разыгрывать, черт возьми! Если я молодой, так надо меня сверлить?

Ш у г а е в. Молчи. Нельзя же так сразу, Анна Павловна, ты повремени, со своими посоветуйся. Петр у нас горячий, он выступает за свою любимую машину. Ему она дороже жены, по ночам снится!.. Садись, хорошая игра гибнет, секунды сгорают без тепла, без радости. Поверь мне, дорогая, не бабье это дело.

А н н а  П а в л о в н а. А в козла играть — бабье?

Ш у г а е в (разозлился). Сравнила, матушка! Шутить она изволит, Петр Семенович, козел ее боднул на новенькую.

А н н а  П а в л о в н а. Нет, не шучу, Шугаев, жизнью не шутят.

Ш у г а е в. Не надо пафоса, не театр. Не усложняй! Мы с тобой люди простые, и жизнь наша в основном прожита.

А н н а  П а в л о в н а. Твоя прожита, а моя начинается. Пойдем, Петр Семенович.

Ш у г а е в (садится за пианино). Вот я тебе докажу. (Стучит по клавишам.) Вот, нажимаю, а как получается?

В а л е н т и н. Плохо получается.

Ш у г а е в. Я могу еще и педаль нажать. (Нажимает педаль.) Ну как? Громко?

В а л е н т и н. Еще бы, лупцевал, как боксер!

К о з л о в. Мрачная у тебя музыка, композитор.

Ш у г а е в. В том и дело, что музыки нету… Я тебя предостерег, Анна Павловна: здесь — искусство, там — техника. Здесь — по нотам, там — по программе. Учти, я все сделал как полагается: крышку открыл, педаль нажал, заиграл — и не вышло.

А н н а  П а в л о в н а. Ладно, Шугаев, учту. Поднимайся, Петр Семенович, уж сразу. Труднее всего решиться, а потом сила появляется такая, что удержу нет.

Ш у г а е в (вскочил). Да ты понимаешь ли, что такое программное управление? Ну, погоди, я тебе еще продемонстрирую… Видишь, машина стоит? (Подбежал к пианино, отбросил крышку.) А вот тебе кнопка. Смотри: не умею, не знаю законов, а, пожалуйста, нажимаю!.. Вот так, так, так — получается?.. Нет?.. Ты слушай, слушай, не отмахивайся.

В а л е н т и н. Здорово, дядя Шугай!

К о з л о в. Хватит, доказал, что не умеешь.

Ш у г а е в (захлопнул крышку). Вот так, Анна Павловна. (Сел на свое место.) Фу! Вспотел даже…

К о з л о в. Ты не спеши, Аннушка, сядь, давай разберемся. Вот приведу я тебя к Леониду Ивановичу, скажу: Анна Павловна хочет попробовать свои силы на программных станках — так?

А н н а  П а в л о в н а. Правильно, так и скажешь, Петр Семенович.

К о з л о в. Прикинем, что он может ответить? Ведь черт его знает, как оно повернется, не поднимет ли он нас действительно на смех? Ты в уме, Козлов, спросит. Нет, я для примера. Он может просто улыбнуться, — дескать, мне не до шуток.

А н н а  П а в л о в н а. Может быть, ты со мной шутку играл под козла?

К о з л о в. Я?.. (Пауза.) Увлекся немного. Я-то в тебя верю, вот так верю, с головой, — а он как поглядит? С уборки цеха, скажет, — и на программное управление?

А н н а  П а в л о в н а. Хорошо поглядит, он старые кадры уважает.

К о з л о в. Очень уважает,