Смерть сплетницы - Мэрион Чесни Гиббонс

Майор улыбнулся ей окоченелой улыбкой и припал к бокалу с шампанским.

Чарли Бакстера пригласили поужинать со всеми. В баре его не было, так что он не знал о пережитом майором унижении. Однако стоило ему обвести взглядом лица взрослых, как он налег на еду, чтобы как можно скорее сбежать.

Леди Джейн разразилась обычным вечерним потоком историй и анекдотов. Все остальные смотрели на нее ненавидящими глазами.

Собственно, ничего совсем уж плохого майор и не сделал. Лично Элис считала, что он очень даже ловко все придумал. Доведись ей оказаться на его месте, она бы клялась и божилась, что сама все поймала.

А вот Хезер Картрайт была безутешна. Джон уже успел проявить сделанные ею фотографии в темной комнате, и она отправила их в местные газеты и журналы для рыбаков. Хезер сама не знала, кого ей сейчас больше хочется убить – леди Джейн или майора. Когда казалось, что майор добыл такой потрясающий улов, Хезер с Джоном облегченно вздохнули. Уж теперь-то они неуязвимы для нападок леди Джейн. И какая замечательная реклама для их курсов! Но глупое тщеславие майора лишь сыграло на руку леди Джейн. «Ладно, – думала Хезер, – я-то могу это пережить, но, если что-то случится с курсами, Джона это убьет».

– Всегда считала этих тощих девиц, которые демонстрируют наряды, полнейшими дурищами, – заявила леди Джейн. – Помню, как-то отправилась на показ Хартнелловской[10] коллекции к новому сезону, и эти девицы с постными рожами, как всегда, фланировали туда-сюда, а в салоне была такая духота, что нас всех разморило. И вот они, значит, ходят и выкликают с этими ужасными интонациями жеманных дебютанток всякие названия стилей и всего такого. И одна, значит, гундосит: «Ампир», – а кто-то из публики спросонок переспрашивает: «Вампир?» – и мы все так и покатились со смеху.

Леди Джейн и сейчас затряслась в припадке сочного басовитого смеха.

Марвин Рот мрачно мечтал, чтобы сюда снова забрел тот рыжий деревенский констебль. Похоже, ему одному и хватает духа грубить леди Джейн. Если она и про него узнает что-то плохое, подумал Марвин, удачи ей. Но брошенная ею в порыве гнева фраза про влияние слегка настораживала. Какого рода влияние?

Шантаж, внезапно подумал Марвин. Вот оно что! И тут он решительно ничего поделать не может. Будь они сейчас в Нью-Йорке, там дело другое. Там всегда можно нанять кого-нибудь разобраться с такими, как леди Джейн… Хотя он слышал, что даже в добром старом Нью-Йорке дела идут уже не так, как, скажем, в начале семидесятых, когда местная мафия за тысячу долларов была готова убрать кого угодно. Эх, если бы он мог это сделать сам! А может, попытаться откупиться, пока она до него не добралась? Эми не должна ничего узнать. Эми – его главный приз. Чтобы развестись с той мелкой шлюшкой, первой женой, Марвин заплатил баснословные деньги, но Эми Бланшар того стоила. Он знал: Эми надеется, что его ждет большая политическая карьера. Само собой, она знала или догадывалась о его неблаговидном прошлом, но любые переговоры с леди Джейн должны оставаться тайной. В Эми чувствовалась стальная жилка, и Марвин подозревал, что она запрезирает его за попытку умаслить леди Джейн.

Марвин протер лысину ладонью и покосился на леди Джейн. «Нет, мэм, – подумал он, – в тот день, когда я позволю дамочке вроде вас вставлять мне палки в колеса, можете смело списать меня в утиль».

Наконец, чудовищный ужин закончился. Элис нервно разгладила бархат платья рукой и с надеждой улыбнулась Джереми. Он посмотрел на нее мутным взором и резко повернулся к Дафне Гор.

– Идем отсюда, – сказал он ей. – Надо поговорить.

Глаза Элис наполнились слезами. Она смертельно устала и чувствовала себя чужой, лишней, одинокой. Проходя мимо бара, она увидела, что там полно народа – другие постояльцы, не из их группы. Они пили и смеялись. Элис помешкала немного, отчаянно мечтая набраться храбрости, чтобы присоединиться к ним. Так хотелось получить хоть один-единственный комплимент платью, чтобы было не так грустно.

Констебль Хэмиш Макбет стоял, опершись о садовую калитку и глядя вдаль, на огни гостиницы. Он уже покормил кур и гусей. Развалившись на его ботинках, точно старый коврик, мирно похрапывал пес.

Хэмиш зажег сигарету и сдвинул фуражку на затылок. На душе у него скребли кошки – непривычное для него состояние. Обычно это было его любимое время дня.

Приходилось признать: леди Джейн всерьез задела его. Ему совершенно не нравилась мысль, что эта женщина начнет раскапывать подробности жизни его семьи, пусть даже стыдиться ему было нечего.

Да, правда, Хэмишу Макбету приходилось финансово поддерживать шестерых братьев и сестер. Сам он родился через год после свадьбы родителей. Затем последовал долгий перерыв, после которого мистер и миссис Макбет произвели на свет трех мальчиков и трех девочек – настолько стремительно, насколько это было физически возможно. Как заведено во многих кельтских семьях, само собой подразумевалось, что старший сын останется холостяком до тех пор, как следующий по порядку брат или сестра не сможет обеспечивать себя самостоятельно. Хэмиш сознательно выбрал непритязательную карьеру сельского полицейского, поскольку она позволяла ему отсылать родителям почти всю зарплату. Он был ловким браконьером, и небольшие посылочки с олениной и лососиной регулярно отправлялись на маленькую ферму его родителей в Росс и Кромарти. Мелкую выручку от продажи яиц из своего птичника он тоже отсылал домой. Кроме того, были еще призовые деньги за победу в беге по холмам на «Играх горцев» в Стратбейне. Хэмиш получал первый приз пять лет подряд.

Его отец держал небольшое фермерское хозяйство, но не мог прокормить всех шестерых младших. Хэмиш принимал свой жребий так же, как принимал почти все в жизни: с добродушной легкостью.

Однако последнее время он нередко ловил себя на мыслях, что неплохо было бы самому иметь в карманах чуть больше денег, – однако решительно отказывался признавать причины этих мыслей.

А вот что мог признать: что его очень беспокоит нынешний набор рыболовной школы. На территории Хэмиша преступления обычно ограничивались двоеженством или субботними попойками. Большинство деревенских ссор и распрей разрешались без суда, за счет, так сказать, дипломатических способностей Хэмиша. Свирепые банды браконьеров в этих краях не бесчинствовали, хотя Хэмиш подозревал, что когда-нибудь дойдет дело и до того. Близ деревни возвели новый микрорайон социального жилья для малоимущих – один из тех безумных планов, по которым самые запущенные слои вывозились из привычного бедлама городских трущоб в восхитительную скуку шотландской глубинки. Хэмишу эти районы казались теплицами по взращиванию браконьерских шаек, которые глушат