Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

насколько известно, призвав на помощь советских танкистов, прибывших несколькими днями ранее. 25 октября, в тот же день, когда Сталин вернулся в Москву, 510 метрических тонн золота — около 7800 ящиков каждый весом 145 фунтов — на общую сумму 518 миллионов долларов было погружено на четыре судна, направлявшихся в Одессу[2220].

В свою очередь, Литвинов сетовал Розенбергу, что «испанский вопрос испортил наши отношения с Англией и Францией и посеял сомнения в Бухаресте и даже в Праге»[2221]. Но Сталина было не запугать: 23 октября Советский Союз — не прекращая членства в Комитете по невмешательству — заявил, что не считает себя связанным Соглашением о невмешательстве вследствие его нарушений, совершенных другими участниками[2222]. Французы не могли в это поверить. «У Сталина нет идеалов», — сетовал англичанам генеральный секретарь французского МИДа[2223]. Разумеется, в глазах Сталина дело обстояло ровно противоположным образом: бездействие Франции и Англии перед лицом вопиющих нарушений соглашения итальянскими фашистами и немецкими нацистами порождало у него самое низкое мнение о западных державах[2224].

Немецкий посол Шуленбург, в том же октябре 1936 года вернувшись из отпуска, от самой советской границы до Москвы сталкивался с необычайно теплым приемом, «словно не случилось ровным счетом ничего». Он сообщал в Берлин, что Крестинский «чрезвычайно дружелюбен и ни словом не упомянул о событиях в Нюрнберге»[2225]. Составленный Сталиным список покупок в Германии включал броню, авиационные катапульты, приборы для прослушивания подводных звуков и боевые корабли (на сумму 200 миллионов рейхсмарок), за что советские власти были готовы расплачиваться главным образом марганцевой и хромовой рудой по мировым ценам, согласно германской докладной записке (19.10)[2226]. 20 октября Гитлер назначил Германа Геринга уполномоченным по выполнению Четырехлетнего плана, отдававшего приоритет производству вооружений и предусматривавшего ужесточение государственного контроля над экспортом и достижение самодостаточности в том, что касалось важнейших видов сырья, с целью сокращения импорта (ради экономии дефицитной твердой валюты) и недопущения последствий возможной блокады. Советские торговые функционеры были полны надежд, так как Геринг как будто бы был готов играть непосредственную роль в двусторонней торговле[2227].

С днем рожденья, Серго

Слабое здоровье Орджоникидзе продолжало ухудшаться, а осенний отпуск, проведенный вдали от Москвы, из-за Сталина выдался чрезвычайно напряженным. Если в ходе проходившей весной-летом 1936 года кампании по проверке партбилетов было уволено всего 11 из 823 высших должностных лиц из наркомата тяжелой промышленности, принадлежавших к номенклатуре (функционерам, которых нельзя было снять без санкции Центрального комитета), а арестовано всего 9, то за последние четыре месяца 1936 года было уволено 44 высших должностных лица, причем 37 из них были исключены из партии и, за тремя исключениями, арестованы[2228]. В октябре 1936 года по приказу Сталина был арестован старший брат Орджоникидзе Папулия, первым из родственников действующих членов Политбюро. Орджоникидзе потребовал свидания с братом, но Лаврентий Берия, чекист, ставший партийным боссом в Грузии, где работал Папулия, заявил, что может разрешить свидание только после завершения следствия[2229]. Орджоникидзе догадался, что за арестом Папулии стоял не Берия, а Сталин[2230]. 8 октября по требованию Сталина был снят со своей должности замнаркома путей сообщения и через шесть дней арестован помощник Кагановича Яков Лившиц[2231].

24 октября по всей стране прошли пышные торжества в честь 50-летия «товарища Серго». Однако нарком тяжелой промышленности не присутствовал на праздничном представлении, устроенном поблизости от дачи, на которой он проводил свой отпуск в Кисловодске (вместо него туда пошла жена)[2232]. Тем временем Сталин приказал арестовать бывших кавказских товарищей Орджоникидзе Степана Варданяна, бывшего руководителя завоеванной большевиками Грузии, а теперь — главы партийной организации Таганрога, и Левана Гогоберидзе, секретаря парторганизации на одном из заводов Азово-Черноморского края и бывшего партийного босса Грузии[2233]. С днем рожденья, Серго.

Насколько далеко был готов зайти Сталин, оставалось неизвестно. 25 октября — после двух с половиной месяцев отсутствия — он вернулся к Москву, где к нему обратился московский корреспондент агентства Associated Press по поводу слухов о том, что он болен или уже мертв. Сталин, как правило, очень болезненно воспринимавший вопросы о своем здоровье, в тот же день дал весьма игривый ответ. «Насколько мне известно из сообщений иностранной прессы, я давно уже оставил сей грешный мир и переселился на тот свет, — написал Сталин корреспонденту. — Так как к сообщениям иностранной прессы нельзя не относиться с доверием, если вы не хотите быть вычеркнутым из списка цивилизованных людей, то прошу верить этим сообщениям и не нарушать моего покоя в тишине потустороннего мира». Восхищенный корреспондент 26 октября дал в США телеграмму о том, что «Сталин отказался сегодня опровергнуть слухи о своей смерти»[2234].

Основная часть испанского золотого запаса, 2 ноября прибывшая в Одессу, была отправлена в Москву на поезде в сопровождении кузена Орлова, оперработника украинского НКВД Зиновия Кацнельсона. Еще 155 миллионов долларов (около 2 тысяч ящиков) было доставлено в Марсель в качестве аванса за оружие, которое испанцы надеялись купить во Франции. То немногое, что осталось, было спрятано в пещере на юге Испании. Насколько известно, часть золота, прибывшего в СССР, 6 ноября 1936 года, накануне дня Октябрьской революции, было размещено в хранилище драгоценных металлов наркомата финансов в Настасьинском переулке[2235]. Орлов, благополучно доставив груз золота в СССР, уже вернулся в Испанию и 7 ноября отмечал годовщину большевистской власти в мадридском «Палас-отеле» в компании Кольцова, Горева и прочих[2236]. В те же дни Троцкий приказал своему сыну, находившемуся в Париже, передать его архивы во французский филиал амстердамского Международного института социальной истории (филиал находился на Rue Michelet, его возглавлял эмигрант-меньшевик Борис Николаевский). Однако Зборовский дал наводку советским агентам, и несколько дней спустя, в ночь с 6 на 7 ноября, бумаги были украдены (наличные деньги остались нетронутыми) — таким образом, Сталин получил к празднику еще один подарок.

6 ноября Сталин присутствовал на традиционном праздничном концерте в Большом театре, сидя в императорской ложе, а на следующий день принимал парад на трибуне мавзолея. Бухарин со своей женой, 23-летней Анной Лариной, жил в старой кремлевской квартире Сталина, где совершила самоубийство Надя. Сам Бухарин не пытался покончить с собой, хотя у него имелся пистолет с иронической надписью «Вождю великой пролетарской революции», врученный ему Ворошиловым. Бухарин по-прежнему пребывал на капитанском мостике «Известий» в качестве редактора и потому получил пропуск на праздничные торжества, хотя и на самый нижний ярус трибун. Сталин, увидев его, послал