Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

Тут кто-то из соседей сказал:

— Только дедушка Цзинь может знать, как жил лекарь с давних времен. Жаль, нет его сейчас здесь. Но, может быть, он вернется сегодня или на худой конец завтра. Пусть напишет эту бумагу, а мы ее начальству передадим.

На том порешили и стали расходиться. Вдруг смотрят, навстречу им идет Цзинь, а за ним — парень с большой вязанкой травы на спине.

— Вот повезло. Как хорошо, что ты вернулся, дедушка Цзинь! Не уйди ты вчера в деревню, успел бы проститься со своим другом — Ли Цином.

— А чего с ним прощаться? Он разве уехал?

— Вчера в полдень скончался.

— Что вы чепуху мелете? Я ж его вчера встретил у южных ворот. Грех-то какой! Грех!

Соседи опешили.

— Не мог ты его видеть. Он взаправду умер. А может, ты с духом повстречался?

— Чудно! Ни за что не поверю! — воскликнул изумленный старик и поспешил в дом Ли Цина. Там он увидел гроб, а подле гроба — учеников лекаря в белой одежде и кого-то из знакомых, кто пришел проститься с покойным.

— Чудеса! Чудеса! — замотал головой старый Цзинь.

Ученики обступили его.

Кто-то сказал:

— Душа учителя еще вчера в полдень отлетела на небо. Но гроб мы оставили здесь до вашего возвращения.

Кто-то протянул Цзиню бумагу — опись вещей, оставленных лекарем в дар Цзиню.

Цзинь взял бумагу, но даже не взглянул на нее, все время твердя:

— Неужто он умер? Не верю, не верю!

Кто-то спросил:

— Ты говоришь, что видел его вчера, дедушка Цзинь?

— Вчера я очень рано вышел из дому, но не успел дойти до южных ворот, как встретил родственника, который затащил меня к себе домой выпить и закусить. Я, разумеется, у него засиделся. Ушел только в полдень, направился к горе Заоблачных Врат, где давно приметил разные коренья и травы, которые мне нужны для моей лавки. Вдруг вижу: идет мальчик в темной одежде, с виду слуга, и несет курильницу с благовониями. Я лишь мельком взглянул на него. Прошел еще шагов шестьдесят или семьдесят и увидел вашего наставника. Левая нога у него обута, а правая — нет. Почему? Непонятно. Спрашиваю, куда, мол, направляетесь, а он отвечает: «Иду на гору Заоблачных Врат, в Беседку Сгнивших Веревок, там меня дожидаются девять наставников — моих братьев. Хотят со мной потолковать о том о сем! Так что несколько дней я буду в отлучке!» Затем он достал из рукава письмо и дал его мне. И еще дал расшитую сумку, в которой лежит что-то похожее на жезл жуи. Иди, говорит, поскорее в город и передай это сановнику Пэю — гонцу государя. Письмо и сума до сих пор у меня. А вы говорите, он умер!

Цзинь пощупал рукав халата. Ученики сначала решили, что старик шутит, и не поверили, но, когда увидели письмо и суму, все их сомнения разом исчезли.

— В полдень это случилось или не в полдень — не все ли равно? — сказал один из учеников. — Странно другое: что он передал тебе эти вещи, а сам из дому не выходил. Очень странно!

— Вот именно! — поддакнул другой. — Как мог мертвый их тебе передать?

— А ведь он наперед знал, что приедет государев посланец Пэй и что его, Ли Цина, будут звать ко двору… Может быть, это его дух являлся тебе? — предположил третий. — Пожалуй, он все же бессмертный!

— Какой такой Пэй? Куда Ли Цина хотели звать? — спросил Цзинь с любопытством.

Соседи и ученики объяснили ему, что произошло за это время. Приехал, мол, государев гонец Пэй просить Ли Цина пожаловать ко двору, но начальник округа сообщил ему, что Ли Цин скончался. Тогда власти приказали соседям писать бумагу.

— Вон, оказывается, в чем дело! — проговорил Цзинь. — Никакие доказательства не понадобятся, ведь есть письмо и сума. Мы вместе пойдем в ямынь, и я передам их посланцу государя.

Соседи вместе с Цзинем отправились в окружную управу. Цзинь рассказал начальнику округа о том, как он встретил Ли Цина, как тот передал ему письмо и суму. Удивленный чиновник поспешил к Пэй Пиню. Между тем Пэй, обескураженный своей неудачей, с нетерпением ждал доклада местных властей. Он собрался в обратный путь, когда появился начальник округа в окружении целой толпы местных жителей. Чиновник доложил сановнику о том, что лекарь отдал письмо и суму своему соседу — старому Цзиню, велев передать их посланцу двора. Пэй Пинь распечатал письмо и начал читать:

«Ваше величество! Золотые письмена Вашего нефритового послания достигли Девяти Чистых Сфер. Ответствую Вам: Совершенные мужи спускаются в бренный мир, дабы обеспечить спокойствие людям и благополучие их жизни. При этом они следуют принципам недеяния Тана и Юя{52} и соблюдают бережливость, свойственную Вэню и Цзину{53}. С почтительностью они ожидают наступления предела движения, дабы вознестись в чертоги Пэнлая. Их не заботит еда, не заботит одежда: они не желают тревожить душу свою и истощать разум. Им нужны лишь горы да немного журчащей воды, чтобы спокойно совершенствоваться в искусстве волшбы. Некогда Ваш слуга лишь на миг узрел Истины Путь, но не успел тогда приобщиться к бессмертным. И вот патриарх Чжан Го и мой друг по ученью Ло Гун-юань велели мне идти к ним. Посему я не могу находиться при Вашем высокочтимом дворе. Вместе с ними я ухожу служить великой Истине. Давным-давно государь Цинь Ши-хуан пригласил к себе Ань Ци-шэна{54} с Восточного моря, но Ань не принял приглашения и передал государеву посланцу пару туфель из пурпурного нефрита. Ваш слуга не блещет талантами, но не может оставить Ваше послание без ответа. Примите от меня этот яшмовый жезл жуи, в знак моей искренней признательности. Надеюсь, что Ваше величество примет сей дар».

Прочитав это необычное послание, Пэй Пинь вздохнул:

— Говорят, что бессмертные не умирают, исчезает только их плоть. Надо вскрыть гроб! Если там пусто, значит, Ли Цин — небожитель. Вернувшись ко двору, я доложу об этом нашему государю, и тогда не будет лишних хлопот.

Начальник округа вместе с соседями поспешил в лавку лекаря. Не открой они гроб, возможно, на том все бы и кончилось, но, сняв крышку, они застыли в изумлении. Тело исчезло, а на дне лежал бамбуковый посох да пара туфель и вился вверх синей ленточкой дым. И вдруг — о чудо! — гроб взмыл вверх и исчез в вышине. По городу разлился странный аромат, который, как потом говорили, ощущался даже за триста ли от Цинчжоу. Сановник Пэй, чиновники из округа, все жители города принялись истово кланяться,