Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

«оперившись, взлететь»{48}, либо умирал, как простой смертный, но останки его куда-то исчезали из гроба. Это и называлось «исчезновением плоти». Но происходило это всякий раз по-разному и в полном согласии с пятью качествами человека{49}, а потому трудно было догадаться, что ушел из мира небожитель.

Рассказывают, что в тот день, о котором пойдет речь. Ли Цин поднялся ни свет ни заря, приказал ученикам снять вывеску с лавки и сказал:

— Сегодня я не буду продавать лекарств. В полдень я с вами расстанусь навсегда.

— Что это вы, учитель, говорите? — удивились ученики. — Вы ведь совсем здоровы. К тому же вы не можете покинуть нас, поскольку мы еще не переняли и частицы вашего искусства. Останьтесь хотя бы ненадолго, откройте нам ваши тайны. Тогда все поймут, что вы истинный небожитель, и потомки уверуют в то, что вы постигли Истину Пути.

— Вы же знаете, что у меня нет особых тайн, которые я мог бы вам раскрыть! И не так уж важно прославиться среди потомков, — улыбнулся Ли Цин. — Сегодня наступает великий предел моей жизни и не в ваших силах меня удержать. Жаль только, что нет среди вас моего старого соседа Цзиня, и мне придется вас побеспокоить. Купите гроб и, как только дыхание мое остановится, положите в него мое тело и забейте крышку. Прошу вас, не откладывайте этого до завтра. Все имущество мое, а также инструменты я оставляю Цзиню, с которым мы дружны вот уже семь десятков лет. Ведь я не только его сосед, но и клиент.

Ученики поспешили выполнить просьбу Ли Цина и купили все, что он просил.

Надобно сказать, что Цзиню в это время сравнялось восемьдесят девять лет. Он был здоров и крепок, ходил стремительно и быстро, будто летал по воздуху. У Цзиня, основателя большого дела, было так много внуков, что все его величали Дедушкой Цзинем. Только Ли Цин, знавший торговца с малых лет, звал его, как и прежде, Цзинь Да-ланом, то есть Цзинем Старшим. В тот день Цзинь и в самом деле отлучился из дому. Он поднялся в пятую стражу{50} и отправился в город.

Наступил полдень. Ли Цин совершил омовение, облачился во все новое и направился во внутренние комнаты. Ученики хотели было последовать за ним, но старик их остановил.

— Подождите меня у ворот. Мне нужно побыть одному, очиститься сердцем, освободить его от забот и волнений… Когда придет Цзинь Старший, мой давний приятель, позовите его, я хочу с ним проститься.

Ученики столпились возле ворот. Кто-то пошел за Цзинем, но тот еще не вернулся. Когда спустя некоторое время ученики вошли в дом посмотреть, что с учителем, он уже испустил дух. Один из старых учеников Ли Цина заплакал. Другие, те, что пришли недавно, рыскали по углам в поисках ценностей. После некоторого замешательства, вызванного неожиданной кончиной Ли Цина, ученики, выполняя волю умершего, решили положить тело в гроб. Стали класть — ничего не выходит. Покойник весь скрючился, напоминая свернувшегося дракона. Распрямить ему руки и ноги оказалось невозможным, они будто окаменели, стали твердыми, как железо. Так, скрюченного, старика и положили в гроб, заколотили крышку и оставили гроб в доме.

Долгую и славную жизнь прожил Ли Цин, проститься с ним пришло чуть не полгорода. Ученики не поспевали встречать и провожать тех, кого Ли Цин исцелил, у них едва язык не отсох от приветствий, а спины не разгибались от бесчисленных поклонов. Верно говорится в стихах:

Его следы больше ста лет

Были видны в пыли мирской.

Но вот однажды он простился со всеми,

На белое облако сел и исчез.

Скажите, где можно увидеть теперь

Перьевой балдахин и радужный стяг?

Остались лишь лекарства да ступка,

Что передал он ученикам.

А теперь расскажем о сановнике Пэй Пине. В Цинчжоу, куда он наконец добрался, его встретили начальник округа, а также старейшины города и препроводили в залу, где горели свечи и курились благовония. Пэй Пинь огласил государев указ, повелевающий призвать ко двору бессмертного Ли Цина. Начальник округа впервые слышал эту фамилию и спросил у местных старейшин, кто такой. Один из них сказал:

— Жил в Цинчжоу некий Ли Цин, врачеватель, лечил детей. В этом году ему сравнялось сто сорок лет. Был совершенно здоров и вдруг вчера в полдень скончался. О том же, что есть бессмертный Ли Цин, мы ничего не слыхали.

Сановник был весьма огорчен. «Сколько невзгод пришлось вынести мне в пути, чтобы доставить государев указ! — подумал он и вздохнул. — Ведь мне велено было найти этого лекаря и пригласить ко двору. Увы! Я невольно нарушил государев указ. Вот невезенье! Приехал ни раньше, ни позже, а именно тогда, когда старик ноги протянул. Даже лица его не видел. Какая жалость!.. Помню, в стародавние времена ханьский У-ди, прознав, что где-то живет человек, добывающий снадобье бессмертия, отрядил к нему важного сановника с приказом узнать рецепт снадобья. Но, пока сановник добирался до места, человек тот умер. Император разгневался, что сановник замешкался в пути и вернулся с пустыми руками, и приказал казнить его. К счастью, за него вступился Дунфан Шо{51}, сказав, что если бы покойник и впрямь знал секрет эликсира бессмертия, он не умер бы, а раз умер, значит, в его снадобье никакого не было проку. Выслушав Дунфан Шо, У-ди понял, что был неправ. Хорошо, что нынешний император, не в пример ханьскому владыке, обладает светлым умом и не станет действовать подобным образом, да и при дворе сейчас нет второго Дунфан Шо, который вступился бы за меня… Одно лишь неясно. Даосские наставники сказали, что Ли Цин — бессмертный. А бессмертные не старятся и уж тем более не умирают. Раз Ли Цин умер, значит, он не бессмертный. Но ведь он дожил до ста сорока лет, умер сразу, не болел. Такое тоже редко встретишь».

Посланник государя повелел окружным чиновникам узнать у соседей Ли Цина, чем тот занимался и какие добрые дела совершил, в каком году, в какую луну и в какой день умер. Это ему необходимо знать, чтобы обо всем подробно доложить императору. Окружные чиновники медлить не посмели и тотчас же велели соседям лекаря Ли Цина написать бумагу и принести ее не медля, дабы ту бумагу они могли вручить посланцу государя. Соседи призадумались, почесали в затылке.

— Что можем мы писать? Ведь Ли Цин был нас всех старше. Откуда