Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

Только сейчас Ли Цин уразумел, что произошло. Сомнения все исчезли. Словно хмель с него сошел, он будто ото сна очнулся. Он сунул слепцу в руку все деньги, что были у него, — десятка три монет, а может, и четыре, и, не сказав больше ни слова, повернулся и зашагал в город. По дороге ему на память пришел древний стих: «В горах всего семь дней пробыл, а в мире тысяча лет прошла».

«Именно так случилось со мной, — размышлял Ли Цин. — В пропасть я спустился в четвертый год эры Изначального Правления и по прошествии нескольких дней вернулся, но оказалось, что за это время прошло ровно семьдесят два года и нынче пятый год эры Вечного Благоденствия танского государя Гао-цзуна. Жизнь пролетела, будто один миг. Проживи я у небожителей еще немного, я не увидел бы Цинчжоу… Родственников нет в живых, в моем доме живут чужие люди. А что поделаешь? Но хуже всего то, что в кошельке ни медяка, и занять не у кого — ведь я никого не знаю. Как же мне жить дальше? Того и гляди, ноги протянешь. А может, и нет. Сказал же владыка бессмертных, что я смогу к ним вернуться!» Ли Цин тяжело вздохнул. Но, рассудив здраво, он решил отбросить мысль о возвращении к небожителям. «Старый дурень! Чем мечтать сделаться бессмертным, подумай лучше, как прокормиться… Ах, как же это я забыл! На прощанье владыка посоветовал мне взять одну книгу, вот она! — Ли Цин пощупал рукав. — За-гляну-ка в нее, может, и подыщу подходящее для себя дело».

Вы спросите, что за книгу дал почтенному Ли Цину владыка бессмертных? Это была книга по врачеванию, в которой говорилось, как исцелять людей от недугов. Старик кстати припомнил слова владыки бессмертных: «Он сказал, что через семьдесят с лишним лет я смогу вернуться к бессмертным. Но пока должен жить среди людей. Немало придется вынести горя. Но это лучше, чем сидеть на дне пропасти Заоблачных Врат. Как же мне быть? Я уже стар, во врачевании мало что смыслю. Потому совестно мне этим ремеслом заниматься. Да и денег где взять, чтобы начать новое дело — ведь прежде всего надо всяких лекарств купить… Может, к лекарю в аптеку пойти? Он в этом деле сведущ и что-нибудь мне посоветует».

Ли Цин прошел сотню-другую шагов и вдруг увидел белую вывеску: «Наша лавка построена на злато наших предков. Настои и свежие лекарственные травы из провинции Сычуань и Гуандун». Ли Цин обрадовался: «Ну вот, и третья часть заклинания «Подле злата живи»; наверняка живет здесь некто по фамилии Цзинь{27}, что значит «Золото»… Недаром, видно, говорят, что бессмертные все знают наперед. Им и гадать не надо. Они что скажут, то и сбывается».

Возле лекарственной лавки Ли Цин увидел юношу лет двадцати. Звали его Цзинь Да-лан, или Цзинь Старший. Ли Цин поспешно поклонился и сказал:

— Дозвольте спросить, лекарства в вашей лавке продаются только за наличные или в долг тоже можно взять?

— Вообще мы продаем только за наличные. Но тем, кто держит свое заведение, то есть постоянным клиентам, открываем счет, по которому они платят в конце каждого месяца или сезона. Это у нас называется «полувдолг», «полуналичными».

Ли Цин решил схитрить и говорит:

— Я детей врачую. Прежде с сумой за плечами ходил по деревням, а вот сейчас состарился и решил открыть лавчонку, чтобы с места на место не скитаться. Так что можете считать меня своим клиентом. Правда, неизвестно, найдется ли здесь дом, чтоб снять его в аренду.

— Как раз соседний дом сдается. На воротах объявление висит. Вы разве не приметили? Не знаю только, сгодится ли он вам. Уж очень тесный.

— Я ведь один, детей у меня нет, и тесно мне не будет. Вот вывеску повесить, привести в порядок помещенье: поставить лари для лекарств, нужный инструмент купить — ножи и прочее, — это я должен буду сделать. И уж тогда открою лавку. Вы только мне скажите, где можно все это купить? Может, то, что мне нужно, есть у вас и вы мне продадите в долг?

— В лавке у меня есть все, что нужно, и многое другое. Могу продать вам в долг. Ну, а когда дела ваши пойдут на лад, сочтемся. Тогда же расплатитесь и за лекарства. И оба будем в выгоде.

Так благодаря Да-лану, то есть Цзиню Старшему, Ли Цин остался жить в доме подле лекарственной лавки. Тут он вспомнил стих, который прочитал своим родным, когда прощался с ними, уходя на гору Заоблачных Врат: «Хоть и смешон мне порой Небожитель, что Чайник держал при себе, он ведь тоже Путь пытался постичь. И все же тревожит меня, что на торжище будет висеть этот чайник таинств».

Ли Цин подумал: «Прежде я даже не предполагал, что буду заниматься врачеванием. И все же не получается так в жизни, как говорится в этих строках».

Небольшая вывеска, которую Ли Цин соорудил поперек на воротах своей лавки, гласила: «Заведенье висящего чайника», рядом он повесил вдоль большую вывеску, где написал: «Лекарь Ли врачует разные детские болезни». В лавке у Ли Цина был всякий инструмент, словом, все, что необходимо для врачевания, и это ей придало солидный вид. Как говорится в подобных случаях: изваянию Будды придан облик живого Будды.

И надо было тому случиться, что в городе Цинчжоу в тот год начала распространяться странная болезнь под названием «младенческая хворь». Болезнь заразная, не было от нее пощады ни бедным, ни богатым. Всех подряд косила. Детских врачевателей в Цинчжоу было мало, и к детям звали лекарей Большого Колена{28}, тех, что врачуют взрослых. Младенческая хворь всех хворей была страшнее, и, если лекарь, пусть даже самый знаменитый, давал свое лекарство, у больного глаза выкатывались из орбит, и он мгновенно дух испускал. Ли Цин же чудеса творил. Он даже не ходил к больным, не щупал у них пульса{29}. Ему лишь надо было знать течение болезни, а также, как выглядит больной. Тогда он брал лекарство и щепотку давал больному. Неважно, было то лекарство очень дорогое или не очень, сильнодействующее или слабое, щепотка его стоила ровно сто монет. Случалось, что те, кто приходил, просили две щепотки, тогда Ли Цин им отвечал:

— Для исцеления вполне достаточно одной!

Бывало, что Ли Цин брал снадобье обратно, а деньги возвращал. Верить старику или не верить — никто не знал, но