Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

возвратиться в тот мир, из которого пришел, — сказал владыка. — Не знаю только, как ты будешь жить без всяких средств к существованию. Взгляни на эти книги! Их множество на полках. Выбери одну, в которой говорится о том, как искать средства жизни. Прочтешь и сразу все поймешь.

«Забавно! — размышлял Ли Цин. — Небожителям, оказывается, известно то лишь, что у них творится под самым носом, а о том, к примеру, как обстоят дела в Цинчжоу, они понятия не имеют. Владыке невдомек, что дома у меня хранятся тысячи монет да еще всякие сокровища на много тысяч лянов серебра, подаренные мне родней. А он твердит, что жить мне будет не на что! Как будто что-то изменилось за прошедшие два дня!»

Перечить, однако, Ли Цин счел неудобным, подошел к полке, взял книжку, выбрав ту, что потощее.

— Нашел? — спросил владыка.

— Нашел! — ответил Ли с поклоном.

— Ну, а теперь иди!

Ли Цин опять направился к дверям. Но тут второй небожитель, тот, что сидел с западной стороны, наклонился к владыке и что-то ему шепнул. Старец кивнул и крикнул:

— Ли Цин, вернись!

«Вот уж сейчас непременно оставит меня!» — решил Ли Цин, но снова ошибся.

Владыка сказал:

— Путь дальний тебе предстоит, поешь перед тем, как отправиться. Дома ты ничего не найдешь из съестного!

К старику подошел отрок и протянул ему два клубня, каждый величиной с гусиное яйцо, похожие на камешки, но очень мягкие, нежные и сладкие. Они издавали приятный аромат и были гораздо вкуснее глины, которую Ли Цин жевал в пропасти Заоблачных Врат. Старик поблагодарил низким поклоном. Тогда владыка снова обратился к нему:

— Ли Цин! Ты вернешься сюда через семьдесят лет. Помни, что жизнь многих отроков в Цинчжоу находится в твоих руках, поэтому веди себя достойно, низких поступков не совершай. А теперь запомни хорошенько одно заклятье: «Иди, на камни гляди; спрашивай, дщице внемли; подле злата живи; Пэй придет — уходи».

Ли Цин внимал заклятью, склонившись в поклоне, но ровным счетом ничего не понял. Владыка велел отроку, тому самому, который привел Ли Цина во дворец бессмертных, проводить его обратно в мир людей. Ли Цин старался угадать, какой они пойдут дорогой. «Веревка в тысячу чжанов, — думал он, — сейчас, пожалуй, не понадобится, но так или иначе путь предстоит нелегкий». Все оказалось совсем не так, как представлял себе Ли Цин. Отрок вел его совсем другим путем. Минуя стороной широкий двор, они свернули к высокому холму, который находился позади чертогов. На холме Ли Цин увидел множество людей, все они добывали белый камень.

Ли Цин спросил у отрока:

— К чему бессмертным камень?

— Это не простой камень, а белый нефрит. Из него делают сиденья для патриархов-наставников. Тот камень, что нынче добывают, пойдет на сиденье для десятого наставника.

— А как его зовут? — спросил Ли Цин.

— Мы слышали, что есть такой, а кто он — не ведаем, — ответил отрок. Но если б даже я и знал, то не сказал бы, ибо тайны неба разглашать нам не дозволено.

Так, за разговорами, они прошли почти пятнадцать ли. По обеим сторонам дороги, растрескавшейся, как панцирь черепахи, росли могучие деревья, их вершины уходили в небо. Везде пестрели диковинные цветы, травы зеленели. Взор трудно было оторвать от этой красоты. Пройдя еще два ли, они увидели перед собой высокую гору. Дорога постепенно перешла в тропу. Отрок вдруг остановился и, указав рукой, сказал:

— Не пройдешь ты и десяти ли, как окажешься у северных ворот Цинчжоу.

— Как у северных? — удивился Ли Цин. — В прошлый раз я выходил из южных! Семьдесят лет прожил в Цинчжоу, но ни разу не слышал, что гора Заоблачных Врат кольцом окружает город. Еще, когда я поглядел в окно, то самое, обращенное на север, то подивился, приметив стены Цинчжоу. Скажи, какая же дорога главная, а какая — окольная? По какой лучше сюда идти, если я снова захочу повидаться с вашим владыкой? Пожалуй, пойду той дорогой, которой мы сейчас идем, не надо будет, по крайней мере, тратиться на веревку!

Не успел он это сказать, как налетел страшный вихрь и появился тигр, который бросился на старика.

— Беда! — в ужасе закричал Ли Цин и без памяти рухнул на землю. Несчастный! Вот как об этом говорится в стихах:

Не успел он подняться

В чертоги бессмертных,

Как стал добычей

Свирепого тигра.

Хочу спросить у тебя, рассказчик. В древних сказаниях говорится, что темная глина и белый камень — пища бессмертных. Простому смертному отыскать ее трудно, но кому суждено той пищи отведать, к тому никакая хворь не пристанет, никакой зверь на того не нападет, нечистая сила обойдет стороной. А ведь Ли Цину дважды удалось досыта наесться этой чудесной пищи да вдобавок пожить в чертогах бессмертных. Правда, душа его оказалась недостаточно стойкой для постижения Дао-Пути, поэтому его и отправили в мир людей. Но ровно через семьдесят лет дозволили снова вернуться. Выходит, Ли Цин бессмертный? Почему же он попал в пасть свирепому тигру?

Погодите, почтенные! Наберитесь терпенья, я все сейчас объясню! На Ли Цина бросился не простой тигр-людоед, а зверь священный. Он горы сторожил в краю бессмертных, ворота на дороге охранял. Отрок, который провожал Ли Цина, тигра выпустил нарочно, дабы тот страх нагнал на старика. Старик же цел и невредим остался, только напрочь забыл дорогу, по которой шел. Сколько времени он пролежал без памяти — трудно сказать, но наконец очнулся.

— Спасите! Спасите! — крикнул он слабым голосом и, с трудом приподнявшись, огляделся. Тигр исчез. Не было и отрока в темной одежде.

— Беда! Наверняка тигр его сожрал! Какая жалость! — пробормотал старик, — пытаясь встать на ноги, но тут же усомнился в своем предположении. «Отрок прислуживает бессмертным, значит, и сам отмечен знаком бессмертия. Так что тигр не мог его сожрать! Просто отрок не пожелал меня проводить и вернулся с полпути!» Ли Цин поднялся с земли, поправил одежду. Затем оглянулся и замер от неожиданности — перед ним стеною возвышалась гора. Дороги как не бывало.

— Чудеса, да и только! — прошептал старик. Кричать громко он не решался, опасаясь, что снова появится тигр и уж тогда-то ему, Ли Цину, несдобровать. И Ли Цин что было духу побежал прочь от страшного места. Пробежал несколько ли и увидел развилку двух дорог. По какой идти — неизвестно. Спросить не у кого — нигде ни души. Тем временем стало темнеть. Что делать? Чего доброго, собьешься с пути и в беду попадешь. Пока он гадал да думал,