Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

благородного и возвышенного. В зале клубились многоцветные облака — символы счастья, воздух был напоен нежнейшим ароматом. Звуки, плывшие по залу, были до того тихими, что казалось, будто вокруг царит безмолвие. Все было так торжественно, так величаво, что никакая соринка не могла бы осквернить сих мест.

Ли Цин совершил глубокий поклон. Он вознамерился было рассказать о том, как, презрев опасности, решил отправиться к бессмертным, но владыка небожителей не дал ему слова вымолвить и воскликнул:

— Ли Цин! Как ты посмел явиться? Ты поступил поистине опрометчиво, ибо не уготовано еще для тебя место. Уходи прочь отсюда, да поживей!

На глаза Ли Цина навернулись слезы.

— Всю жизнь я с огромным почтеньем относился к ученью о Дао-Пути, но ни разу не сподобился испытать на себе его чудодейственную силу. Нынче мне посчастливилось посетить чертог небожителей, лицезреть тебя, о владыка бессмертных! Так неужели же так ни с чем я должен возвратиться обратно? Мне уже семьдесят. Жить осталось недолго, вряд ли еще раз доведется побывать в здешних местах. Нет! Лучше я умру у ступеней твоего чертога, нежели назад возвращусь!

Бессмертный укоризненно покачал головой. Но тут кто-то из его подопечных, стоявших в сторонке, сказал:

— Это верно, что Ли Цин не должен был здесь появляться. Но он честный и справедливый и за это достоин не только жалости, но и уважения. Если мы позволим ему остаться, то тем самым покажем, что путь в бессмертие не заказан никому из смертных. А ведь первая заповедь Врат Закона, как наше ученье гласит, это — спасение людей. Спасение людей и есть наивысшая добродетель. Пусть Ли Цин пока остается, если же он не выкажет должных способностей и не сможет воспринять нашу мудрость, мы отправим его восвояси. Это ведь никогда не поздно.

— Так и быть! Пусть остается! — кивнул головой владыка. — Отведите ему место в западной пристройке.

Ли Цин в знак благодарности поспешил отвесить поклон.

«Вряд ли бессмертные взяли бы меня в обученье, не будь я отмечен знаком Пути», — подумал Ли Цин. Но по дороге в отведенное ему жилище старика вдруг обуяли сомнения: «Я ведь обещал своим родичам вернуться и рассказать о бессмертных, а сам упрашивал владыку принять меня в ученье! Кто-то из подопечных за меня вступился. Как же после этого заводить речь о возвращении домой? Не знаю, что и делать. Главное — не нанести обиды никому из них и тем самым не накликать на себя беду. Ведь я пока что простой смертный и не очистился еще от мирской скверны! Придется, видно, здесь побыть немного, погрузившись в созерцание, душу усмирить. Ну, а там посмотрим, что будет дальше».

Ли Цин вошел в дом и собрался было предаться созерцанию, как вдруг в двери появился старец.

— К нам пожаловал наставник Дин из Обители Сияния Зари, что на горе Пэнлай{16}. В его честь богиня Сиванму{17} устраивает пир возле Нефритового Пруда и просит всех небожителей пожаловать в ее чертоги.

Возле дворца стояли ровными рядами неизвестно откуда появившиеся экипажи и кареты, запряженные птицами луанями и журавлями. Вот появился у врат дворца владыка небожителей, следом шли восемь приближенных. Ли Цин стоял у Жертвенной площадки вместе с отроками, облаченными в темные одежды. Вдруг взгляд владыки остановился на Ли Цине, и владыка молвил:

— Ты можешь любоваться окрестными горами и всеми здешними красотами, но только помни хорошенько, окно, которое обращено на север, открывать не должно.

Владыка и его подручные сели в экипажи, запряженные птицами, взлетели в поднебесье и сразу же исчезли в облаках, сияющих чудесным светом, где-то заиграли флейты и свирели. Но мы не станем об этом рассказывать подробно.

Ли Цин, облокотясь на подоконник, любовался дивным пейзажем, раскинувшимся перед ним. Средь трав диковинных, среди цветов прекрасных, сверкавших красками неувядающей весны, он видел необыкновенных птиц, причудливых зверей. Со всех сторон неслись таинственные звуки. Ли Цин поглядел в одно окно, потом в другое, в третье, и, наконец, воззрился на окно, которое обращено было на север. «Если такая красота во всех трех сторонах, то что за чудеса таятся в северной, четвертой стороне и почему мне не дозволено в ту сторону смотреть? Взгляну-ка я одним глазком. Ведь все равно владыки сейчас нет, он где-то на пиру, когда вернется — неизвестно. Приоткрою чуть-чуть и выгляну. Может, обойдется!» Подумал так Ли Цин, приблизился к запретному окну, легонько толкнул его рукой. Окно было незаперто и тотчас отворилось. Выглянул Ли Цин и замер от изумления. Чудеса! Перед ним лежал Цинчжоу, город, где он жил. Он отчетливо видел сновавших по улицам людей. Потом увидел свой огромный дом, изрядно обветшавший; дома родных, тоже пришедшие в негодность. И вырвался из груди Ли Цина стон.

— В чем дело? Почему все так переменилось? Ведь недели не прошло, как я покинул город… Недаром говорится: ушел хозяин, развалился дом… Знал бы я, что так случится, ни за что не отлучился бы надолго! Подумать только, до какого состояния дошли родичи. И все от собственной нерадивости!

Ли Цина потянуло домой, и он тяжело вздохнул.

— Ли Цин! Ли Цин! — раздался вдруг голос владыки, который уже успел вернуться.

Старик торопливо захлопнул окно и заспешил на зов.

— Я приказал тебе не открывать окна и не глядеть в него, как тать! — кричал небожитель вне себя от гнева. — Как ты посмел нарушить мой запрет и воздух оглашать стенаньями и вздохами! Вернуться захотел? Не зря я не желал тебя в учениках оставить. Я знал, что твое сердце не оторвалось еще от бренной пыли. Прочь уходи! Не оскверняй обители бессмертных!

Что мог сказать Ли Цин? Он лишь склонился низко в поклоне, попросил прощенья, а потом с мольбой проговорил:

— Каких только невзгод не вынес я, чтобы сюда попасть. Я жизнью рисковал. Где же мне сейчас взять силы? Чтоб выбраться отсюда, надо проползти по узенькой расщелине тридцать с лишним ли. К тому ж корзины, в которой я сюда спустился, нет, ее давно наверх подняли.

— Об этом не тревожься! — с улыбкою сказал бессмертный. — Тебя другим путем проводят!

Успокоившись, Ли Цин в знак благодарности склонился пред владыкою в поклоне и пошел к дверям. Но тут один из приближенных, сидевших в восточной стороне, шепнул что-то владыке на ухо.

— Вернись! — послышался приказ.

Ли Цин обрадовался: «Может быть, кто-то снова за меня вступился и посоветовал владыке меня не прогонять?» Он поспешил вернуться и опустился на колени.

Интересно бы узнать, зачем владыка звал Ли Цина? Что сказал ему?

— Ты должен