Начало Века Разума. История европейской цивилизации во времена Шекспира, Бэкона, Монтеня, Рембрандта, Галилея и Декарта: 1558—1648 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

неустойчив, легко утомлялся; ему приходилось избегать верховой езды и охоты, а несколько минут активной любви оставляли его в постели на несколько дней. Его кожа неизлечимо чесалась, голова и живот болели, ухо заложило. К тридцати шести годам его волосы поседели, а зубы выпали. Его кажущаяся надменность была на самом деле самоуверенностью, его жестокость - страхом; обычно он был нежен и осторожен. К сожалению, у него была страсть к женским нарядам. Он появился на балу в платье с низким вырезом, с жемчужным цирком вокруг горла; в ушах у него были драгоценные камни, а на руках - браслеты. Он собрал вокруг себя дюжину миньонов, молодых людей, которые распускали свои длинные волосы, раскрашивали лица, украшали себя причудливыми нарядами и брызгались духами, благоухающими их шлейфом. С этими неопределенными людьми он иногда, переодевшись в женскую одежду, бродил по ночным улицам, разыгрывая горожан. В стране, близкой к банкротству и анархии, он опустошил казну на своих фаворитов-мужчин, потратив одиннадцать миллионов франков на свадьбу одного из них и удвоив стоимость судейских должностей, чтобы купить брачный подарок для другого. Часть народных денег он потратил с пользой, построив Пон-Нёф, благоустроив Лувр и возведя некоторые районы Парижа из убожества в архитектуру и чистоту. Он поддерживал литературу и театр. Он неустанно трудился над управлением. Чтобы свести все счеты, он совершал пешие паломничества в Шартр и Клери; в Париже он ходил от церкви к церкви, перебирая пальцами большие четки, усердно накапливая заклятия и Ave Marias; он шествовал в призрачных ночных процессиях Голубых покаянников, его тело было заключено в мешок с отверстиями для ног и глаз. У него не было детей. Его мать, принесшая ему семена вырождения от больных родителей, с печалью смотрела на упадок и скорое вымирание своего рода.

Политическая ситуация была запутана до неузнаваемости. Он не был создан для войны, и Екатерина, старея, жаждала мира; но гугеноты, отчаянно сопротивляясь, все еще продолжали бунтовать. Его брат, герцог Аленсонский, заигрывал с протестантской королевой в Англии, с протестантскими повстанцами в Нидерландах и с Генрихом Наваррским в Беарне. Меньшинство католических лидеров, которых их критики называли "политиками", подхватили идеи Л'Эпиталя (умершего от горя в 1573 году), предложили взаимную терпимость между враждующими конфессиями и отстаивали столь непопулярную в обоих лагерях идею, что нация может выжить без единства религиозных убеждений. Если (утверждали они) папы запретят такой компромисс, Франция должна разорвать свои религиозные узы с Римом. Напуганный сотрудничеством политиков и гугенотов, а также вторжением немецких войск, прибывших на подмогу протестантам, Генрих завершил (1576) Пятую религиозную войну, подписав "Мир Месье" в Болье и издав умиротворяющий эдикт - Эдикт Болье, - который предоставлял гугенотам полную свободу вероисповедания во всей Франции, делал их правомочными на все должности и разрешал им восемь городов, в которых они должны были иметь полное политическое и военное господство.

Большинство французских католиков, и прежде всего ярые ортодоксы Парижа, были шокированы этими уступками партии, которую якобы уничтожили. В 1562 году кардинал Лотарингии предложил создать Святую лигу, члены которой должны были поклясться защищать Церковь любыми средствами и любой ценой; Генрих Гиз организовал такую группу в Шампани в 1568 году; теперь подобные объединения были созданы во многих провинциях. В 1576 году герцог открыто провозгласил Святую лигу и вышел на поле боя, поклявшись раз и навсегда сокрушить гугенотов.

Мы не должны следить за траекториями Шестой, Седьмой и Восьмой религиозных войн, если они не повлияли на поток идей или характер Франции. Теперь в борьбу снова вступила философия. В 1579 году неизвестный автор - возможно, Филипп Дюплесси-Морнэ, один из советников Наварры, - отправил из Базеля захватывающее произведение под названием Vindiciae contra tyrannos ("Защита [общественных прав] от тиранов"). Она была написана на латыни, но вскоре была переведена на местные языки. Ее влияние продолжалось в течение столетия; ее использовали гугеноты во Франции, голландцы против Филиппа, пуритане против Карла I, виги для оправдания свержения Якова II. Старая теория неявного "общественного договора" между нацией и ее правителем приобрела здесь определенную форму; мы снова увидим ее у Гоббса, Локка и Руссо. Правительство - это, во-первых, договор между Богом, народом и королем о поддержании и соблюдении "истинной религии" - в данном случае протестантизма; любой король, не выполняющий этого, может быть свергнут. Во-вторых, правительство - это договор между королем и народом: один должен править справедливо, другой - мирно повиноваться. Король и народ подчиняются естественному праву - то есть закону разума и естественной справедливости, соответствующему божественному моральному кодексу и превосходящему все "позитивные" (созданные человеком) законы. Функция короля - поддерживать закон, позитивный, естественный и божественный; он - инструмент, а не диктатор закона. "Подданные..., рассматриваемые как единое целое, должны считаться абсолютными владыками и владельцами королевства". Но кто должен определять, является ли король тираном? Не народ как толпа, "это чудовище с бесчисленными головами"; пусть решают магистраты или какое-нибудь собрание, например Генеральные штаты Франции. Каждый частный человек не должен следовать своей совести; он примет свои желания за совесть, и наступит хаос; но если магистрат призовет его к вооруженному восстанию, он должен подчиниться этому призыву. Если же тиран - узурпатор, он может быть справедливо убит любым человеком.4

Конфликт сил и идей обострился, когда умер герцог Аленсонский (1584) и Генрих III признал Генриха Наваррского наследником престола. В одночасье гугеноты перестали говорить о тирании и низложении и стали ярыми сторонниками легитимности, ожидая, что хрупкий король Валуа скоро рухнет и уступит Францию протестантам Бурбонам. Виндикация, еще недавно бывшая гугенотским манифестом, была отвергнута, а сам Хотман провозгласил, что сопротивление Генриху Наваррскому - это грех.5 Но большая часть Франции содрогалась при мысли о короле-гугеноте. Как мог протестант быть помазан церковью в Реймсе? И разве может кто-то без такого помазания быть законным монархом Франции? Ортодоксальное духовенство, возглавляемое ревностными иезуитами, осудило престолонаследие и призвало всех католиков к Лиге. Генрих III, которого захлестнула волна, присоединился к Лиге и приказал всем гугенотам принять католичество или покинуть Францию. Генрих Наваррский обратился к Европе с призывом признать справедливость его дела, но папа Сикст V отлучил его от церкви и заявил, что как закоренелый еретик он не может наследовать трон. Теперь Карл, кардинал де Бурбон, объявил себя презумптивным наследником. Екатерина вновь попыталась заключить мир, предложив поддержать Наварру, если та откажется от протестантизма; он отказался. Он выступил в поход с армией, частично состоящей из католиков, захватил полдюжины городов за столько же месяцев и разбил при Кутрасе армию Лиги, вдвое превосходящую