Начало Века Разума. История европейской цивилизации во времена Шекспира, Бэкона, Монтеня, Рембрандта, Галилея и Декарта: 1558—1648 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

Гугеноты, составляющие примерно двенадцатую часть населения,6 удерживали половину крупных городов Франции.7 Но сердцем Франции был Париж, и Париж страстно поддерживал Лигу. Недовольная полусерьезной поддержкой Генриха Ill, Лига создала в столице революционное правительство, состоящее из представителей шестнадцати округов; "шестнадцать" вели переговоры с Испанией о вторжении испанцев в Англию и Францию и планировали захватить личность короля. Генрих послал за швейцарскими гвардейцами; "шестнадцать" призвали герцога Гиза взять под контроль Париж; король запретил это; герцог приехал и был приветствован населением как глава католического дела во Франции. Генрих III, униженный и поклявшийся отомстить, бежал в Шартр. Затем, снова потеряв самообладание, он отрекся от Генриха Наваррского, назначил Генриха Гизского главнокомандующим королевскими войсками и созвал Генеральные штаты на совещание в Блуа.

Когда делегаты собрались, король с гневом отметил почти королевские почести, оказанные Гизу. В один из дней он в ярости уговорил нескольких своих помощников убить герцога. Он пригласил его на частную конференцию; когда молодой дворянин приблизился к комнате короля, девять нападавших закололи его до смерти, а король, открыв дверь, с восторженным удовлетворением смотрел на выполненную цель (24 декабря 1588 года). Он приказал заключить в тюрьму лидеров Лиги и убить брата герцога, кардинала де Гиза. В гордости и ужасе он сообщил о своем подвиге матери. Та в отчаянии сжала руки. "Вы погубили королевство", - сказала она ему.

Через двенадцать дней она умерла, в возрасте шестидесяти девяти лет, измотанная обязанностями, тревогами, интригами и, вероятно, угрызениями совести. Вряд ли кто-то сделал паузу, чтобы оплакать ее. Ее похоронили в общей могиле в Блуа, а когда поступило предложение предоставить ее останкам усыпальницу, которую она приготовила в Сен-Дени, Шестнадцать объявили, что если ее тело привезут в Париж, то они бросят его в Сену. Половина Франции осудила Генриха III как убийцу; студенты прошли по улицам, требуя его свержения; теологи Сорбонны, поддержанные папой, отпустили народ от верности королю, а священники призывали к вооруженному сопротивлению ему повсюду. Сторонников короля арестовывали; мужчины и женщины толпились в церквях, боясь, что их примут за роялистов. Памфлетисты Лиги переняли политическую идеологию гугенотов: народ объявлялся суверенным, имеющим право через Парламент или магистраты сместить тирана; любой будущий король должен подчиняться конституционным ограничениям, а его главной обязанностью должно быть насаждение истинной религии - в данном случае католицизма.8

Генрих III, находившийся в Туре с дворянами и солдатами, оказался между двумя ужасами. Армия Лиги под командованием герцога Майеннского наступала на него с севера; армия Наварры, захватывая город за городом, наступала с юга; одна или другая сила должна была захватить его. Генрих Гугенот ухватился за эту возможность; он послал Дюплесси-Морнэ предложить королю союз, защиту и поддержку. В Плесси-Тур оба Генриха встретились и поклялись во взаимной верности (30 апреля 1589 года). Вместе их армии разгромили Майенну и двинулись на Париж.

В обезумевшей столице монах-доминиканец Жак Клеман горячо слушал обличения Генриха III как убийцы. Его уверяли, что великий поступок во имя божественного дела снимет с него всю вину за грехи; горе и красота Екатерины, герцогини Монпансье, сестры убитых Гизов, взволновали его. Он купил кинжал, пробрался в королевский лагерь, ударил короля ножом в живот, был убит стражниками и умер в уверенности, что находится в раю. Генрих Валуа умер на следующий день (2 августа 1589 года), умоляя своих сторонников перейти на сторону его кузена Наваррского. Хаос охватил осаждающую армию; большая ее часть растаяла; предполагаемое нападение на Париж было отложено. В городе радость Лиги и ее приверженцев доходила до исступления. В некоторых церквях на алтарь поместили изображение монаха;9 верующие приветствовали убийство как самое благородное деяние Бога со времен Воплощения Иисуса Христа.10 Мать Клемана привезли из провинции, проповедовали в церквях и приветствовали священным песнопением: "Да будет благословенно чрево, родившее тебя, и сосцы, давшие тебя".11

III. ДОРОГА В ПАРИЖ: 1589-94 ГГ.

Генрих Наваррский переживал кризис своей жизни. Внезапно он стал, по закону и традиции, королем Франции; но почти так же внезапно половина его войска покинула его. Дворяне, прилепившиеся к Генриху III, разъехались по своим поместьям; большинство католиков в его армии исчезли. Две трети Франции решительно отвергли идею короля-протестанта. Политики на время замолчали после двух убийств; Парижский парламент признал кардинала де Бурбона королем Франции; Филипп Испанский пообещал Лиге золото Северной и Южной Америки, чтобы сохранить Францию католической. Между тем, не совсем к радости Филиппа, подрыв французского производства и торговли привел страну в такое запустение, что в ней не осталось ничего, кроме всепоглощающего экстаза ненависти.

О том, чтобы напасть на столь враждебный город, как Париж, с такой дезорганизованной и сокращенной армией, не могло быть и речи. Осторожно и с полководческим талантом, которому больше мешали его любовницы, чем враг, он отвел свои силы на север, чтобы получить помощь из Англии, и Майенн последовал за ним так быстро, как только позволяло его телосложение. В Арке, к югу от Дьеппа, две армии встретились: Генрих с 7 000 человек, Майенн с 23 000 (21 сентября 1589 года). О результате можно судить по посланию Генриха своему товарищу по оружию Крильону: "Pendstoi, brave Crillon; nous avons combattu à Arques, et tu n'y étais pas" (повесься, храбрый Крильон; мы сражались при Арке, а тебя там не было). Победа воодушевила тайных сторонников Генриха повсюду. Несколько городов радостно распахнули перед ним свои ворота; Венецианская республика признала его королем; Елизавета, как и Венеция, стремившаяся удержать Испанию от господства над Францией, послала ему четыре тысячи солдат, 22 000 фунтов стерлингов золотом, 70 000 фунтов пороха и грузы обуви, продовольствия, вина и пива. В ответ Филипп отправил отряд из Фландрии в Майенну. Усиленные армии сразились при Иври, на реке Эвр, 14 марта 1590 года. Генрих воткнул в шлем белую сливу - вряд ли ее можно назвать белым пером - и сказал своим солдатам: "Если жар битвы на время рассеет вас, соберитесь... под теми грушевыми деревьями, которые вы видите справа от меня, и если вы потеряете свои штандарты, не теряйте из виду мою белую сливу - вы всегда найдете ее на пути чести и, я надеюсь, победы". Как обычно, он сражался в первых рядах; его правая рука распухла, а меч потерял форму от ударов, которые они наносили. Репутация милосердия сослужила ему хорошую службу: тысячи швейцарцев, находившихся на службе у Майенна, сдались. Победа Генриха оставила Лигу без армии; почти беспрепятственно он двинулся вперед, чтобы снова осадить Париж.

С мая по сентябрь 1590 года его голодные солдаты