ДАТСКИЙ ДНЕВНИК - Антон Вершовский

11 июля. Лето благополучно кончилось, наступил дождливо—ветреный сезон продолжительностью в одиннадцать с половиной месяцев. Однако хуже другое, а именно то, что мой паспорт у меня забрали для продления визы, а вернуть с новой визой вместо одного месяца обещали месяца через два-три "по причине загруженности и летних отпусков". По моей просьбе институтская администрация надавила на визовые власти, но в этой стране быстро не делается ничего. Неважно, о чем идет речь — о печати фотографий, визе или рентгеновском обследовании при острой боли, своей очереди ждать надо месяцами. Интересно все-таки, как эта страна умудряется так бессовестно процветать при таком стиле работы.

19 июля. В Орхусе проходит джаз-фестиваль. Вчера я был с нашими ребятами на джаз—концерте, слушал живую легенду — саксофониста Jimmy Heath, игравшего в свое время соло у Диззи Гиллеспи, Майлза Дэвидса, Чарли Паркера и др. Происходило все не в концертном зале, а в джаз—баре — оказывается, есть в Орхусе и такое — продымленный кабачок всего с тремя старыми деревянными прожженными столами, так что во время концерта за столами можно поместить всего человек двадцать и за стойкой десятерых, и еще остается угол для музыкантов. Саксофон был — я такого в жизни не слышал, а саксофонист — компактный чернокожий, подвижный и обаятельный парень 74 лет от роду.

Когда мы пришли в этот кабак за час до начала, чтобы занять места за столиками, он уже играл — разминался, а потом выдал 3 часа концерта с потрясающим драйвом. Кстати, занять места нам удалось с трудом — хотя удовольствие недешевое, желающих все равно было гораздо больше, чем мест. Зато после концерта все желающие могли пообщаться и выпить с музыкантами, что я и не преминул сделать.

Мне очень понравилась публика в этом кабаке — гораздо меньше тупых бюргерских морд на душу населения, чем в обычных кафе, в основном 50–60–летние хиппи—переростки и любители джаза.

А мои молодые коллеги меня опять удивили — после концерта они отправились из этого кабака прямиком в Мак—Дональдс на предмет закусить выпитое в джаз—баре пиво гамбургером. О вкусах, конечно, не спорят, но, по-моему, трудно было придумать более идиотское продолжение вечера.

Немного о Принцах Датских. Раз уж я начал помещать на своей страничке чужие фотографии — вот еще одна, отсканированная с открытки: Датская Королевская семья (еще раз).

Это к вопросу о том, как должны выглядеть настоящие Принцы Датские. Младший из них (справа) женился по любви на китаянке из Гонконга, причем даже не из аристократической, а из буржуазной семьи, что в свое время наделало много шуму. Все-таки датская королевская династия — старейшая в Европе (она находится в близком родства с семейством Романовых, и сына датского принца и китайской красавицы назвали Николаем). А муж Ее Величества — француз, за 30 лет так и не освоивший толком датский язык, так что чего уж от бедных физиков требовать…

04 августа. Несколько слов о "гримасах социализма".

Дания — страна победившего социализма, несмотря на все монархические прибамбасы. Местные жители мне рассказывали забавную историю о датском мальчике, поехавшем на год с родителями в Америку.

В школе учительница попросила его рассказать о жизни в Дании, и он рассказал, что "мы в Дании платим большие налоги, и чем больше человек получает, тем больше процентов он платит. Зато у нас бесплатная медицина для всех, и бесплатное образование, включая высшее, и рабочие не боятся потерять работу, потому что если они ее потеряют, они будут получать высокое пособие по безработице…"

Через несколько дней учительница позвонила родителям мальчика и сказала, что родители других учеников засыпали ее жалобами и угрозами, потому что "ваш сын на уроке вел коммунистическую пропаганду"! Более того, самые грамотные из этих американских родителей где-то нашли карту мира, отыскали на ней Данию, а затем Россию и заявили, что теперь им все понятно — Дания находится так близко от России, что коммунистическое влияние неизбежно.

На самом деле социализация здешней жизни действительно иногда принимает совершенно причудливые формы. Так, все магазины здесь, кроме самых крупных универмагов, в рабочие дни закрываются в 17:30, а по субботам — в 14:00 (в воскресенье они вообще закрыты), и вовсе не потому, что их хозяева не понимают, что такое "базарный день" и не видят своей выгоды. Есть закон, охраняющий права работников торговли и запрещающий им работать дольше, как бы им ни хотелось.

И ладно бы только торговля, но ведь заботой государства охвачены все. Скажем, врач не имеет права задержаться на работе лишний час или сделать лишнюю операцию сверх положенного ему в день количества. Результат — если человеку нужно обратиться к врачу—специалисту, он должен ждать своей очереди несколько месяцев, а если ему нужна операция — полгода, год, и так далее. Интересно, что если болезнь мешает человеку работать, государство (или фирма) оплачивает ему все время вынужденного ожидания, и, как правило, выплачивает больше, чем стоит сама операция. Недавно здесь случилась одна история, получившая широкую огласку — руководство одной компании, поняв, что ему придется выплатить заболевшей сотруднице изрядную сумму за то время, пока она ждет операции, решило оплатить ей операцию в частной клинике. И было немедленно оштрафовано на еще более крупную сумму — оказывается, они не имели права делать это! Оказывается, по мнению "левого" датского правительства все датчане должны быть равны перед бесплатной датской медициной. Сказано — ждать год, значит, жди, а шаг в сторону — попытка к бегству.

При этом огромные суммы, собранные с датчан в виде налогов, тратятся в основном на строительство дорог и гигантских многокилометровых мостов, соединяющих датские острова между собой и с соседними странами, а также на поддержание функционирования датской бюрократии. Остатки этих налогов идут на оплату пособий профессиональным бездельникам и больным, ждущим своих операций, так что собственно на медицину не хватает. То есть не то, чтобы совсем не хватало, здешние больницы оснащены просто превосходно. Наверное, одного Орхусского госпиталя, состоящего из нескольких десятков 3–5–этажных зданий, набитых ультра-современной аппаратурой, хватило бы на весь Петербург — если бы врачи работали, как в России. Но нельзяяяя. Поэтому этого госпиталя не хватает и на 200–тысячный Орхус, и с каждым годом положение все ухудшается. Зато перед здешней медициной все равны, как перед Богом — все равно при здешней налоговой системе даже у самых процветающих датчан не хватает денег, чтобы пользоваться услугами немногочисленных частных больниц, которые, судя по всему, существуют за счет американских туристов.

Все эти радости я испытал на себе — мне тут ранней весной пришло в голову воспользоваться своей замечательной карточкой медицинского страхования. Я тогда и представить не мог, что от обращения к врачу до рентгеновского снимка пройдет 4 месяца, из которых 2 месяца я ждал приема у специалиста, месяц — очереди на рентген, а еще месяц ушел на неспешной циркулирование почты между семейным врачом, специалистом, госпиталем и пр.

Еще счастье мое, что большая часть этой истории не пришлась на период летних отпусков. Нормальная ситуация здесь — ты звонишь врачу, а автоответчик тебе сообщает, что врач в отпуске, или на курсах усовершенствования, или на свадьбе у племянницы, и будет доступен через три недели такого-то числа с 17:00 до 17:30, и попробуй дозвонись ему в течение этих 30 минут!

В общем, охоту болеть у меня отбили надолго.

На работе меня постиг давно ожидаемый удар — переезд лаборатории. В рамках университета молитвами моего начальника организуется новый научный центр, и нам уже выделены новые замечательные помещения в бескрайних просторах подвалов под Институтом физики, рядом с ускорителем заряженных частиц — правда, наши будущие соседи, работающие на этом ускорителе, не совсем согласны с этим планом и твердо намерены в соответствии со своим собственным планом расширения эксперимента запускать свой пучок заряженных частиц прямо через нашу новую лабораторию, а если придется — то и прямо через наши задницы.

Кроме этой гипотетической проблемы, есть еще две — во первых, у нашей новой территории нет пока что даже стен, не говоря об электричестве, воде, кондиционерах, вентиляции и прочих радостях.

А во-вторых, все наши замечательные установки придется разбирать, иначе их не перевезти. Тот, кто пытался разобрать, собрать и съюстировать установку, состоящую из трех сотен оптических элементов, часть из которых — диодные лазеры и микронного диаметра оптические волокна, может понять мои чувства по этому поводу. Поэтому я свою установку решил разобрать, и собрать в совершенно ином виде (издание улучшенное и дополненное) — все равно пора уже было ее переделывать. Но так или иначе, а со сборкой придется ждать, пока будет готова новая лаборатория. А до той поры, похоже, нам всем, кроме теоретиков, придется перетаскать вокруг здания не одну тонну оборудования — теоретикам, как всегда, живется гораздо легче. Конечно, носить приборы могли бы и они, да кто же им доверит?