Дневник - Наталья Загвоздина

Н. Афониной

Ничто не изменчивей слёз —на меру (безмерность), на тяжесть,и сладок их вкус, и солен,и горькой струною натянут.

Знать, только не призрачный другувидит в потоке прозрачномне в воду добавленный rouge [6] —зело «утешенье» незрячим…

Ничто не настойчивей слёз,насквозь проходящих чрез вехиутробы, гортани, желёз,чтоб вытечь рекою за веки…

И там, на исходе души,навзрыд, разливаясь, как устье,несутся – в безбрежность… Ушиб —былинка, соломенный кустик —

бывает, отводят… И тихуже океан… Мирным русломдо времени следуем… Грустно.Счастливо. Впадая – в стихи.

23 мартаНа гибель Георгия Гачева

…вот когда я бешено бегу и не знаю, куда я бегу, надо остановиться…

Г. Гачев

Он был – почти не наш, не человек, не птица,почти – не здесь, не там, не пеший, не с крылом.Не как собрат, умел и воздухом напиться,ходить – и вкривь и вкось, и прямо – напролом.

Он был как старый грач, потрёпанный грачонок,ненужный, как портфель затёртый видовой…знакомый с тем и сем, бормочущий о чём-то,раскланиваясь вслеп с писательской вдовой…

Его не стало. Век – другой, где нам – не место.Не случай – что за вздор! Подайте паровоз!Здесь поле поросло Борисово – не местнымрастением… Пора. Со временным – поврозь.

24 марта* * *

Кто ж скажет – почему? И для чего? И разведано узнать – зачем? Когда ответом – жизнь,от чрева до кончин прожитая, и разностьне делится в размен. Бесславные бомжи,

мы бесприютны так, как Праотец, слезамиоплакавший у Врат разлуку и судьбу.Душа обожжена, как кожица слезаетза слоем слой – и ближе к заветному Суду.

24 мартаТам я…

Нерусских снов не видевший – блажен.Я там, где я не сплю иль сплю в одеждеи с ношею, похожей на планшетсолдата, необученного прежде.

На воле, в доме, в комнате, в себе…В растущей по весне, худой под снегомприроде… В окоёме тех земель,что душу оборачивают негой…

Я там и там, без крова, во дворце.Иду на дно, летаю на воздусе.Во мне – хоть искра, что горит в Творце,и тьма из тьмы, что мучает и душит.

И «грустно так» услышать твой вопрос.Я там, где ты о том меня не спросишь.Лишь «чается» до кончиков волос:«Где б ни был я, я там, где ты» – и просто.

26 марта* * *

Г. Гачеву

Ковёрный с шариком во ртусмешон кому-то, и не очень.Подпрыгивает в горле ртуть,а на губах большая точка.

Остановиться! Прав мудрец,сиречь фигляр с лучом в короне,корявый, как стволы у древ,в каких подножие схоронят

на третий день. А между тем,его осталось место пусто.Лишь попадёт в погоста теньна переезд спешащий путник…

Остановиться и сменитьплетенье чувств кровным делом!Дочерним, материнским – нитьплести за нитью в беге денном.

26 мартаАнгел

Дражайшая! Не названной роднойзашла за край. В краю непобедимомни болью, страхом – Божией росойнапоена, омыта, что родима.

Голубушка, прощением простисвоих детей, спешивших наудачу,в единой собиравшая горстинеразделённые удары.

Невозвращённые. Где твой приют —там ты, где нет – там ты,и нас поныне носишь,как мать – дитя: в их горевые ночи,в златые дни, и в пламенный июль,и август, не щадя ни крыл, ни ноги…

28 мартаАпрель

Но есть подснежник в пахнущей земле,и он же – молоком – в моём стакане.Галантуса отметка – на змее,на брюшке, где молочная такая

картинка. Белый цвет, цвети в лицо,слепи глаза, смиряй покоем членыи сердце чистотою заслониот пятен, что на солнце, звёздных дыр.

Чтоб белый неисписанный листок(формат «четыре А») стерпел, что чертитписака, недостойный искони,кострище обращая в белый дым.

5 апреляПолночное

Поёживаюсь. В глотку влез наждак.Пожаром охватило лоб и темя.Затем первостатейная нуждазабраться в плед и позабыть все темы

печальные. Начала и конца им нет,покуда жизнь верхом на клячетрусит без вдохновения… И мнене кажется, что мой сыночек плачет.

5 апреляПесенка

В Благовестье голубокполетит и до Крещеньязатаится в горних днях,в светлых высях золотых.

В Благовестье в поле птиц,выбирающих со днапропитанье там и тут,тыща, но не соловьи.

В Благовещение звонвысоко от колокольцевулетает и живётс голубицей неземной.

В Благовестье Голубь самнадевает девам кольца.То колечко упасёт,если стража не со мной.

7 апреля, БлаговещениеУТРАТЫ1. Распря

Венчальный плат, парижское кашне и – между ними.Лён синей надежды, и тонкорунней шерсти облака– заоблачных,для здешних, поколения земного («как ты да я»).

Льняное холодит и согревает, щекочет горло шерсть,суля уют.А между ними, платом и кашне, живой огонь,нагая бесприютностьи чьи-то буквы, встроенные в лист.

Но это, посуди, не есть ли бремя приданное:страданье-радость вкупе?И поступь лет в походке Командорас непрошеным пожатьем без затей.

19, 20 апреля, Вход во Иерусалим2. Под музыку

Взамен души – велик ли океан,два острова, сад роз?… Карман амбиций,нимало ненасытных. Окаян —податель. Инструмент светло обидчив —рояль, виолончель… Не то душабессмертная: немеет – не дыша.

Не красна вязь, гармонии взамен,значков начертанных (нот, букв и дальше).Замены правде нет. Бессмертная, заметь,как вещество, обёрнутое фальшью,темнеет без Подателя луча,теряя назначенье – различать.

19 маяВ ПОЛНОЧЬ1

Черным-черно, а на тебе! – весна.Ан нет, весны и след простыл – се лето.Всего и приключилось, что без нас,раскупорив зародыши вселенной,тепло перевязало пёстрой лентойпобеги изумрудные… Без снаоставив неготовых человеков,носящих по бессоннице за веком…

2

Черным-черно, а на тебе – в груди.Примстился соловей, невзрачней ночибезлунной – впору лампочку вкрутить…Но станет, верно, зябко с нею очень(бездушной, неповинного стекла)нам, алчущим – и света, и тепла.

22 мая, Святителя НиколаяВослед (Своим путём)

Г. Е.

…А в Медон – побегу, в Фонтенбло —пешим ходом, хрустальным полётомстрекозы заводной… На табло —перелёт не отметить, поломанветхий перечень чисел и стран…И к сему – не готовится трап.

Отойдя от обыденных травм,по земле похожу без опаски,в чьей утробе движение трав,первородный не ведая страх,возвещает всемирную Пасху.

Под звездой в Женевьев-де-Буакаждый крест перечтён и отмечен,и промыт лик души добелаперешедших из времени в вечность.

…Что осталось? Кламар и Париж…Целый мир, капля времени, вечер…Где сошлись тьма и свет – не в пари,а – всерьёз. Где в иначе – не верю.

25 маяОСТРОВ К. (ОТЦОВО)1. Благословение

о. Александру

Что там, на оливковом Корфу,где тихо лежит Спиридон?Куда в запечатанном кофрепоклажу везёт скопидом —

увы, не насельник вселеннойобители – брат-временщик,натужно снующий всё летос мамоной, поднятой на щит…

Но шапку в бедняцких прорехахСвятой не сменил на уборс достоинством бренного злата;и только сияньем залатаннездешним (смотрите в упор!)её промежуток и атом.

А рядом сестра Феодора —посмертная воля Небес;и всё осязание безднблаженства – в душе Антидора.

Добраться до Керкиры, выплытьиз облак в морскую волнуи тотчас попасть на войнусвятую – в пожизненный выбор!

8 июня2. Весь день…

Что там, на дурманящем Корфу,дарующем запахи с гор?Где мы, как болящие корью,враз мечены: бог и изгой.

Двух чаек полёт над водами,писк пигалиц-пташек в сосне…И даже бы если б вам далиувидеть – как вижу – во сне:

зелёное, синее, в смеси,в касаньи, в слияньи – за край!Услышала б в ласковом смехеответном – сомнения крап.

Корфу, 11 июня3

Ни детская болезнь, ни взрослого усталостьнисколько и ничем не надобны воде,волне и рыбам в них, впадающей скалев неверную волну – пришла и не осталась.

Когда смотрю на них, стыжусь своей затеиуспеть не быть собой; собою не успеть —не страшно ли, душа? Приходят и за теми,кто долго созревал и вовремя – неспел.

Сравняются с тобой, не тонущая Корфу,беременность жены и мужа ремесло,которые дитя и выносят, и вскормят,и воина взрастят без упражненья слов.

И будут да и нет, и Слово в тихом ветре —за этим и плыву в Ионической солик поднятой из глубин неповреждённой вере,сбывающейся в срок, как масло из олив.

11 июня4. День за днём (Дорога)

Здесь каперс впивается в камень,с цветками, нежней головымладенческой; вытканы тканисеребряной ризы горыоливами; скраб ежевики,лиловых глициний разлив…И камни, почти не живые,корнями в столетья вросли…

Пред Керкрой гора расступилась —морского касания бриз…Доносится: «Агиос Спирос!»из недр усыпальницы – ризсвечение, чёрные рясы,нетленные мощи, лампадгустой виноград, ряд за рядом…Молитва – за плач и за радость.

…Но в путь. Восхожденье оливна новый подъём. Жёлтым дрокомодета обочина. Листоливы в низине не дрогнет…

От моря до моря покой.Меж них – колыбель и погост.

12, 13 июня5. Весь день

Когда обжигающий Корфууйдёт под хребет корабляхолодного, памятью кормчейоставлю «с три короба» я —

оранжевых бабочек, скалы,подвижность изменчивых вод,черту, перейдённую с картына линию берега… Свод

оттенков, звучания, небос загруженным неводом звёзд…оставшись, не раз призовётоткликнуться, где бы я ни был.

И как бы надолго ни смерклось —к тому приложиться; глазам —увидеть, как щедра лозаПодателя. Мерена мерой.

Корфу, 13 июня6. Послесловие

Что спящая Керкира видитпод плеск ионических вод?Уснувших холмов пирамидыокруглые, древний кивот

Святителя? Слышу в разлукепросторное пенье сельчан,настигшее сердце и слуха,не дремля – крепить и смягчать.

Стать тем, чьё вместилище равнолюбому созданью Творца,чтоб не отвела от дворцанебесного дольняя рана…

А рану как в раму одетьв обёрнутый Керкирой «дорон» [7].Туда, где встречает Отец,идти не чужим коридором.

Где каждый исполненный шаг —история. Прошлое – снится.Неспящая плачет душана кончике влажной ресницы.

18 июня7. Оборачиваясь (Послесловие 2)

Н. Л.