Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти - Иван Иванович Кузмичев

разошлись, правда только до того момента, пока не прошла реформа формирования полков по областям. Однако славу отличного организатора и управленца Ефим Петрович Вартанов заработал, а исполнив в верном ключе с десяток поручений Генштаба, получил сначала генерал-майора, а затем и генерал-лейтенанта, аккурат перед отправкой на юг, в штаб фельдмаршала.

Стоит ли говорить о том, что к дисциплине сей несомненно отличный офицер подходил прагматично. Нет, тираном он не был, но и позволять подчиненным устраивать балаган не собирался. В целом неплохой такой «отец-командир» со своими тараканами в голове, но достойный человек и начальник.

Шереметев и сам неплохо изучил своего начальника штаба. И более того, генерал-лейтенант сумел понравиться, а этого сумели добиться не так много людей, как могло показаться. Фельдмаршал уверился в Вартанове настолько, что, давая ему поручение, мог спокойно заниматься своими делами, не думая о том, что их саботируют или банально забудут. Хотя столь вопиющие нарушения в армии и флоте с каждым годом встречаются все реже и реже – полевой трибунал не единожды расстреливал зарвавшихся уродов, забывших, кому они служат.

У самого фельдмаршала последний подобный случай вовсе был три года назад, причем отличился один из штабных – князь Хоранский, из южной породы. Он отчего-то думал, что может позволить себе богатеть за счет служивых, обирая и без того обделенных воинов. Причем делал это столь незаметно, что считай два года злодей проворачивал махинации, но какой бы дорожка длинной не была – конец у нее всегда один: срыв погон, позорная порка и встреча с однорукой девой.

Да, расстрел в нынешнюю пору – привилегированная казнь! Ее только отличившимся назначают, если немало заслуг имелось, остальным же расхитителям, мародерщикам, дезертирам и прочим отбросам полагалась лишь виселица, перед которой с ними разговаривали каты Службы безопасности, до сих пор именуемой в народе по-простому, почти любя – Берлогой.

– План должен быть уже готов, а вы распетушились тут, будто курицу увидели! Его превосходительство ждет от вас, господа офицеры, плодотворной работы, а не ора! Чтоб через десять минут у меня на столе уже лежал законченный план. Не справитесь – поставлю следить обоих за золотарями!!

«Однако!» – одобрительно хмыкнул фельдмаршал, встрепенувшись от дум, судя по всему заставший уже окончание без сомнения заворачивающей речи генерал-лейтенанта.

Вдруг на вышке послышался крик, а через несколько секунд раздался тревожный сигнал трубача, к которому мгновение спустя присоединилась частая барабанная дробь, собирающая воинов, будто магнит железные опилки.

Шереметев без спешки вышел из-за стола, не забыв прихватить с собой подзорную трубу, и направился на самую высокую точку на холме, находящуюся в сотне шагов от его шатра.

– Господин фельдмаршал, дозвольте доложить!

Перед Шереметевым, отошедшим от входа на десяток метров, замер мокрый командир отдельного батальона разведки – полковник Миронов.

– Докладывай.

– В трех часах хода, с юга на нас движется противник числом не меньше тридцати тысяч штыков!

– Чушь, у австрийцев нет таких сил.

– Это не они, – нахмурился полковник.

– Кто тогда?

– Войско местного князя.

– Это сброд, на них хватит двух полков при пяти пушках, – презрительно сплюнул фельдмаршал и отвернулся. И незаметно для остальных выдохнул сквозь сжатые зубы воздух – пронесло. Ведь будь на их месте бело-черные мундиры – и тогда пришлось бы отступать, тем самым признавая принятое на себя решение провальным. Государю с Генштабом в этом случае появится повод задуматься, так ли необходимо давать свободу воли фельдмаршалу…

Шереметев еще не знал о том, что в рядах разношерстного войска правителя Трансильвании, принявшего вассалитет, находятся не только ополченцы да кое-как обученная городская стража, но и порядка десяти тысяч профессиональных солдат: ренегатов, наемников и авантюристов, решивших заработать немного монет на безбедную старость.

Да и откуда ему знать о том, что император Священной Римской империи, следуя наставлениям своего гениального главнокомандующего, собрал вокруг юго-восточных владений весь сброд Восточной и Центральной Европы, слетевшийся на сладостный звон желтого металла быстрее, чем пчелы на мед?

9 апреля 1716 года от Р. Х.

Трансильвания. Река Олт

Граф Александр фон Ларенц, родом из предместий Пириней, взирал на строящиеся шеренги в зеленых мундирах с плохо скрываемым торжеством. Ведь как не крути, а русских варваров они переиграли, да так, что осталось лишь чуток надавить и они обязательно сдадутся.

Под рукой у родовитого офицера был полк лучших кавалеристов мира! Его гордость и слава, лично отобранные бравые солдаты – кровь с молоком, статные и сильные, единственные бронированные конники в Европе, ну, не считая этих клятых идальго!

Немало сил и средств вложил в свой полк фон Ларенц, даже часть земель заложил, но считал, что все это окупится. И не зря, между прочим. В семи боях и сражениях его конники превосходно себя проявили, разогнав сипах османов по холмам и долам всего лишь первым ударом. Хотя стоит отметить, что облаченные в кирасы могучие кавалеристы тем и страшны, что их натиск и ярость направлены на прорыв рядов противника, и если его удастся остановить, то в толпе кирасиры становятся легкой добычей для юркой пехоты, особенно если последняя вооружена пиками, протазанами или на худой конец обычными вилами. Вот только не было еще такого ни разу! Даром, что ли, кроме огромных палашей, срубающих любого врага одним ударом, у каждого кирасира имелось по два двухзарядных пистоля?! Да не абы каких, а удлиненных, считай, треть от мушкета, выстрели с полсотни шагов, и если свинцовый шарик попадет, то никакая броня не спасет. Проверено!

– Господин полковник, вам приказано выдвигаться следом за полком Крайца!

Граф настолько ушел в себя, что не заметил, как возле него оказался гонец от командующего, да не один, а с парой ординарцев – крепких парней, такие и пятерых противников свободно сдержат, пока важное послание будет скакать к своему адресату.

– А больше уважаемый генерал ничего не хотел передать? – спросил фон Ларенц, сплевывая на землю, аккурат под ноги гонцу.

Но тот, видимо, был тертым калачом и даже виду не подал на то, что оскорблен. Привык к тому, что имперская знать вела себя подобным образом с большинством нижестоящих служивых.

– Единственное, просил не лезть вперед, дабы не испортить диспозицию всего крыла.

– Ха! Да этот ублюдок еще смеет мне указывать, как воевать? Сучий потрох! Пусть катится обратно под подол своей мамаши, а не играет в войну!! – взъярился полковник, но саботировать приказ конечно же не стал – за подобное и под трибунал попасть не долго, особенно во время войны.

А вот поругать командующего, который к тому же младше на пяток лет – дело святое, тем более генерал-лейтенант Таль, якобы потомок истинных государей Трансильвании, ничем примечательным на воинской